Книга Список чужих жизней, страница 60 – Валерий Шарапов

Лодка отдалялась от берега, бодро шла, разрезая волну. Никита прятал лицо от соленых брызг. Нурислам держал курс на береговое оцепление, видимо, знал, что делать. Лодка попала в перекрестие прожекторов, последовал окрик, усиленный громкоговорителем: «Глуши мотор!» Дальше шли на одном весле, Никита держал служебные корочки в поднятой руке.

«Далеко собрались, товарищи?» – вопрошали с борта судна. Происшествий во время несения дежурства не было, никто не пытался покинуть акваторию порта. В легкой куртке становилось неуютно, Никита ощущал озноб. Военные дали зеленый свет, Нурислам провел посудину через оцепление. Берег уже просматривался – черная мутная полоса. Напарник резко поменял курс – нос лодки развернулся на восток. Теперь слева поблескивали огоньки, усилилась качка – волны били в левый борт. Никита вцепился в борта, мерзли руки. Остался за спиной последний сторожевой катер, слева проплывала южная оконечность острова. Удалялось портовое хозяйство, гасли огни. Тянулась береговая полоса – пересеченная, почти без растительности.

– Что, Никита Васильевич, таяла в тумане за бортом Одесса? – рассмеялся неунывающий Нурислам. – Пройдем еще милю, затем по касательной – к берегу. Напротив нас – наиболее пересеченный район. Заливы, гроты, камень на камне… Это единственное место в районе, где можно безнаказанно спрятать лодку. Хоть катер спрячь – не найдет никто. Самим искать бесполезно, только ноги переломаем. И мишенями станем. От порта – пятнадцать минут спортивной рысью. Моя теория такая, Никита Васильевич, – в этих «фьордах» у них укрыто плавсредство. На нем прибыли, на нем и убывать собирались. С чьего попустительства и почему проглядели – будут разбираться. Одного ты в гостинице шлепнул, другого – позднее, третьему надо уходить. Машину бросил в порту – сюда все равно на колесах не подъехать, нет дороги. Будет ждать, пока уляжется шумиха, потом попробует переправиться на южный берег. Сидеть до рассвета ему нет резона, если уходить – то по темноте. Но сразу не попрет, не идиот же. Сейчас мы проплывем это местечко, обогнем мыс – и на берег. С края мыса и будем наблюдать. Лодку точно не провороним, весь район перед глазами. Ты не заметишь – я замечу. Не смотри, что посудина неказистая, – мотор хорош, догоним, отвечаю. Оружие есть, неужто вдвоем одного не скрутим?

– Геройствовать предлагаешь? – хмыкнул Никита. – Надоело в дыре мира сидеть, Нурислам? Думаешь, начальство оценит? Ладно, не обижайся, знаю, что ты за идею. Не лучше ли было все силы бросить на этот участок, прочесать твои «фьорды» да с моря район заблокировать?

– Лучше, – согласился Нурислам, – если людей не жалко – не забывай, что он отстреливаться будет. Это только версия, Никита. А вдруг ошибаюсь? Бросим все силы, а он… Нет уж, уходить из профессии, получив волчий билет, не собираюсь.

Показался мыс – он глубоко вдавался в море. Нурислам плавно менял курс. «Отличный план, – подумал Никита. – По нам, значит, пусть стреляет. Что-то не похожа эта лодочка на броненосец…» За мысом лодка повернула к берегу, развернулась на девяносто градусов, когда ее закрыла вдающаяся в море часть суши. На краю мыса берег был покатый, дальше теснились глиняные надолбы. Нурислам привязывал лодку, Никита вскарабкался на косогор. Как же радовала перспектива долгого ожидания! «Подозрительная» часть суши находилась справа, пряталась в сизой дымке. Противоположный берег отступил, но угадывался по размытой полосе. Волны затейливо облизывали мыс, накатывались с двух сторон, бурлила вода. Шум лодочного мотора в таких условиях услышать невозможно. Оставалось только наблюдать. Сзади трещали и ломались ветки – Нурислам ликвидировал засохший куст. Заблестело пламя, потянулся дымок. Стало веселее. Потрескивал небольшой костер, в пламени озарялось лицо напарника с раскосыми глазами. Нурислам бросил свое занятие, на корточках подобрался к Никите.