Книга Список чужих жизней, страница 40 – Валерий Шарапов

Старчоус мог нанять еще кого-то. Вероятность случайных совпадений майор Платов не рассматривал. Создавалось ощущение, что у этого демона есть доступ ко всем картотекам наемных убийц Советского Союза. «Филеры» Седьмого управления получили приказ не только наблюдать за Дворским, но и следить, чтобы не было посягательств на его жизнь.

– Позвольте замечание вслух, Никита Васильевич, – задумчиво изрекла Зинаида. – Если Старчоус в курсе, что мы его вычислили, то какой смысл в устранении Дворского? Вряд ли он много расскажет о своем старом знакомом.

– И какой вывод?

– Значит… может кое-что рассказать… Или не знает, что мы его вычислили.

– Соображаешь, молодец. Есть информация по биографии фигуранта?

– Да, – кивнула Зинаида. – Не воевал, не привлекался, в порочащих связях не замечен. Образцовый, можно сказать, эталонный член общества, да еще и ученый. Появился на свет в тысяча девятьсот пятнадцатом году в семье рабочих и крестьян. Папу взяли на фронт Первой мировой, там и погиб, мать скончалась от тифа. Воспитывался в детском доме, с ранних лет проявлял интерес к наукам, что несколько несвойственно для воспитанников детских домов. В тридцать четвертом году с первой попытки поступил на биологический факультет Ленинградского университета, что и определило его дальнейшую судьбу. Женился в сороковом, его первая жена – Светлана Сташинская. С началом войны институт, где он работал, перевели в Волхов, затем в Кострому, так что ужасы блокады Бориса Лаврентьевича миновали. На оккупированной территории не был, трудился по научной линии в тылу.

– Зинаида, надо перепроверить. – Никита неприятно напрягся.

– Понимаю, Никита Васильевич. – Коллега, соглашаясь, кивнула. – Такая гладкая версия трещит по швам. Есть один необъяснимый эпизод в деле Дворского. Детей у супругов не было, возможно, решили отложить это удовольствие. Но к жене Светлане Дворский был крайне привязан. В сорок четвертом году институт передислоцировали в подмосковные Химки. Преступность в те годы была сами знаете какая. Орудовали банды. Действовали диверсанты, шпионы. Произошло нападение на райком партии, погибло много людей. В ту же ночь случился пожар в одном из корпусов института, где работал Дворский. Вряд ли он имел к этому отношение. Супруга работала с ним, в ту ночь дежурила. Среди погибших ее не нашли. Дворский ходил чернее тучи. Поиски ничего не дали. И вдруг в один прекрасный день Светлана возвращается. Изнуренная, похудевшая, но живая и в целом здоровая. Ее держали в темном подвале, почти не кормили. Сколько дней прошло, она не помнила. Потом завязали глаза, вывезли за город и бросили на дороге.

– Вот оно! – встрепенулся Никита. – Повязать Дворского было нечем, повязали женой, к которой, как ты говоришь, он был привязан!

– Возможно, – согласилась Зинаида. – Никто не проверял, кто в эти дни посещал Дворского и о чем велись беседы. Старчоус в этот период вполне мог навестить Советский Союз, присматриваться к людям, которые могли оказаться полезными. Но это недоказуемо, это наши домыслы, Никита Васильевич. Спросим у гражданина Дворского?

– Подождем. Дворский не убежит. А Старчоус может. Возьмем этого дьявола – представляешь, какую сеть вскроем? У той истории имелось продолжение?

– Органам не пришло в голову, что Дворского могли завербовать. История была странная, но расследование не проводили. Светлана на фоне потрясения обзавелась нервным стрессом, сильно сдала. Стала чахнуть, ослаб иммунитет. Она скончалась от воспаления легких в сорок седьмом году. Дворский погоревал, переехал с институтом в Москву, через два года снова женился, завел дочь. Девушка недавно окончила Новосибирский государственный университет по специальности биология, работает в тамошнем Академгородке, живет там же и полгода назад вышла замуж.