Книга Список чужих жизней, страница 103 – Валерий Шарапов

– Эй, давай нежнее, – предупредила Анна. – Ему еще лекцию читать благодарным слушателям. Неприятно, если будет шепелявить.

Никита не видел в этом ничего неприятного. Давно забыто про чистые руки и холодный разум. Этот змей, как угорь, постоянно ускользал. Но сегодня все – отговорила роща золотая. Он толкал в спину пойманного негодяя.

– Слезай, – сказала Анна, наставив на него пистолет. – И без глупостей. Или пуля в позвоночнике – твоя.

Старчоус обессилел, с трудом волочил ноги. Нормально спуститься не удалось, сорвался, покатился, воя от боли и страха. Его зафиксировали в одном из каменных мешков в стороне от прохода, привязали запястье к ржавой трубе. Пленник извивался из последних сил, но подняться уже не мог.

– Что ты хочешь, Платов? – демонстрировал он свою полную осведомленность в том, кто есть кто. – Тебя возьмут уже сегодня, остаток жизни проведешь за решеткой… Суки, как же я вас ненавижу, поганое большевистское племя… Хочешь денег, Платов? Скажи, сколько хочешь? Все отдам… Что же вы делаете, вурдалаки краснопузые… Платов, как ты можешь, у меня же дети, внуки… Убери свою прошмондовку от меня, Платов, что она делает?

Вступать в пререкания было излишним. Усталость тянула к земле. О чем тут спорить, когда все ясно? Никита сидел на обломке кирпичной кладки, курил сигарету за сигаретой – давно он этим не занимался, надо наверстать. Анна отогнала за угол машину, вернулась. Фонарь, пристроенный на кирпиче, озарял извивающееся на полу тело. Анна извлекла из сумки кассетный магнитофон, отложила в сторону. Сделала преступнику инъекцию, да так, что он поздно спохватился, отчаянно взвыл. Вскоре спонтанные движения стали слабеть, дыхание участилось, закатились глаза, морщинистое лицо врага заблестело от пота. Анна посмотрела на часы и пересела к Платову. Стали ждать, впадая в какую-то неуместную меланхолию. Он чувствовал ее плечо.

– Слушай, – сказала Анна, – а приговоренным к смертельной инъекции дезинфицируют место укола?

– Не знаю. Наверное.

– Зачем?

– Чтобы инфекция в кровь не попала.

– А-а… – Анна понятливо кивнула.

Снова ждали, молчали. Смотреть на то, что происходило дальше, было противно. Старчоус что-то хрипел, пускал слюни, иногда истерично смеялся. Говорил много, охотно, глотал слова. Про жену – дочку полковника деникинской армии, чудесную женщину, патологически ненавидящую все советское; про дочерей, владеющих небольшим типографским бизнесом; про очаровательных внуков (которым и впрямь ничто не мешало быть очаровательными). Анна тактично подталкивала в нужное русло, включила магнитофон. Никита намеренно предоставил это удовольствие Анне – человеку постороннему. В затуманенном мозгу Старчоуса она пока не отпечаталась. Присутствие Платова могло повлечь отрицательную реакцию. Голос Анны обволакивал, звучал как голос гипнотизера, сотрудница знала свое ремесло. Старчоус отвечал на вопросы, сначала вяло, потом увлекся, вываливал информацию, иногда спотыкался – что-то мог подзабыть. Шуршала в кассетнике лента. Никита сидел на камне, равнодушно слушал откровения этой мрази, ничего не чувствуя. Анна сидела на корточках, делала свою работу. Старчоус перечислял учебные заведения, которые курировал в период Второй мировой войны – в Восточной и Западной Галиции, на Волыни, во Львове, в Белостоке. Руководство абверштелле – штурмбанфюрер Нитке, оберштурмбанфюрер Кацлер – последний, кстати, жив и также сотрудничает с британцами, собирающими информацию о группе советских войск в Германии. Звучали фамилии братьев-славян, наравне со Старчоусом предавших Родину и сделавших карьеру в немецкой разведке. Многие из них до сих пор здравствовали, плодотворно трудились – на других, разумеется, господ. Семен Гнатюк, Никола Бубенный, Георгий Панкратов… Где их найти? Предоставлялась подробная информация – иных уж нет, зато отдельные господа имеют конкретные адреса и новые фамилии… Нынешнее руководство разведцентра, компетентные лица в Лондоне, выдающие задания: мистер Гарри Стоун, шеф «восточного бюро», сэр Генри Лауди, специалисты по Советскому Союзу Роберт Шерман, Питер Андервуд… Явки, телефоны в Советском Союзе. Завербованная в 44-м году агентура – не все, в отличие от известной троицы, плетут интриги и пытаются убить посланца с Запада, – большинство соглашается работать, и ручеек секретных сведений стабильно утекает… На этом месте Никита насторожился, стал слушать. Вербовке подлежали лица, сделавшие карьеру в партийных и советских органах, работающие в оборонной отрасли, в атомной промышленности, имеющие отношение к авиации, флоту, энергетике… НИИ «Буревестник» в Горьком – учреждение, тесно связанное с уральскими производителями танков и другой бронетехники: Цвигун Федор Макарович… Новосибирский «Гипромашпром» – ведущий специалист Лапин, настолько компетентный, что его никак не хотят отпускать на пенсию… НПО «Техномаш» – главный инженер Лазаренко, Челябинский тракторный завод (тракторы он тоже производит) – замдиректора по производству Никитин… Оружейный завод имени Дегтярева, производственный гигант «Южмаш»… Заместитель председателя керченского горисполкома Олещенко, второй секретарь куйбышевского обкома партии Нагибин. Доктор Ткачук, старший анестезиолог, место работы – спецотдел по обслуживанию высших государственных и партийных руководителей, в просторечии – «Кремлевская больница»…