Онлайн книга «Охота на охотника»
|
«Пугливыми становимся», – недовольно подумал Алексей. – Просим прощения, Татьяна Васильевна, – забормотал Зорин. – Не знали, что вы такая чувствительная. Может, вам работу сменить? – Так, ша, – оборвал Алексей Павла. – Повествуй, боец. Только не говори, что все твои хождения были напрасны. – Не все, – допустил Зорин. – Но история еще больше запуталась. Я усердно наводил тень на плетень, но шила в мешке не утаишь, и, похоже, местная публика уже в курсе исчезновения семьи. В субботу во дворе было много людей – выходной день, солнышко пару раз выходило… – То есть тебя завалили информацией, – усмехнулась Рогачева. – Говорили много, – подтвердил Зорин. – Пожилые женщины весь день сидели на лавочках, толклись во дворе. Одни уходили, другие их сменяли. Служебное удостоверение работает, да и внешность моя располагает к откровениям… Ладно, все понял, говорю по существу. В районе десяти утра Шаламов вышел из дома и свернул за угол. Через десять минут подогнал к подъезду свои «Жигули», запер их и пошел домой. «На дачу поедем», – объяснил он любопытным старушкам. При этом улыбался и не выказывал никакого беспокойства. Машину он держит за домом, это в двух минутах ходьбы, там гаражный кооператив. Сделал правильно – не тащиться же всей семьей с вещами в гаражи. Значит, реально собирались на дачу… – Вошел в квартиру, бросил на тумбочку в прихожей сумочку с документами и ключи от машины… – задумчиво пробормотал Костров. – Казалось бы, зачем? Но с другой стороны, если не выезжали на дачу сиюминутно… – Не выезжали, – подтвердил Зорин. – Минут через пятнадцать он снова возник во дворе, шел, помахивая пустой авоськой. Снова исчез за углом, но теперь за другим. Вернулся с хлебом, объяснил старушкам: «Спохватились, хлеба в доме нет. Купил, короче, на все выходные…» – Так, минутку, – прервал Павла Алексей и пошел на кухню. Остальные гуськом последовали за ним. В закрытой хлебнице лежали плетенка и буханка белого за 24 копейки. Он потыкал в них пальцем – еще не испортились, но уже не свежие. – Машинально сунул в хлебницу, – пояснила Рогачева. – Как делал всегда. Переложить в рюкзак просто не успели. – Но они еще не уезжали, – продолжал Павел. – Еще минут через десять, то есть уже ближе к одиннадцати, Алена Шаламова вывела дочь на прогулку. Любезно поздоровалась с жильцами, подтвердила, что скоро поедут с мужем на дачу, но еще не подъехала ее мама, обещавшая посидеть с девочкой. Настроение у Алены было приподнятое, обменялась парой слов с бывшей завзятой дачницей тетей Грушей. Последняя уже не занимается посадками – в прошлом году сломала ногу, с трудом ковыляет, но раздавать советы начинающим огородникам обожает. Говорили про чеснок, который Алена должна была посадить. Девочка в это время бегала по детской площадке, орала как ненормальная, то есть вела себя естественно. Минут через двадцать они проследовали в дом, и… все. – В смысле? – не понял Костров. – В прямом, товарищ майор. И больше их никто не видел. Машина стояла… да и сейчас стоит, никто в нее не садился. Старушки судачили: мол, что интересное произошло? Да мало ли, может, ребенок заболел или еще что. Они не обязаны следить за Шаламовыми, своя жизнь имеется. Ближе к вечеру заморосил дождь и во дворе никого не стало. В этот же день, кстати, видели бабушку девочки… |