Книга Рефлекс убийцы, страница 14 – Валерий Шарапов

Ситуация складывалась пикантная. Предательство сотрудника такого уровня — событие из ряда вон выходящее. Агент в Вашингтоне мог ошибиться. Раньше не ошибался, поставлял исключительно достоверную информацию. Но надо ведь когда-то начинать? Вероятность мизерная, но есть. Второе: это могла быть сознательная дезинформация, то есть западные разведки намеренно подставляли Ильинского — честного и неподкупного человека. Вот только зачем? Птица, безусловно, важная, но не такого уж высокого полета. Арестуют, будут разбираться, на его место придет другой человек. По ходу следствия выяснят, что Ильинского оболгали — и зачем все это было затевать? И самое важное: информация шла через агента «Людмилу» — наиболее эффективного советского разведчика, в поисках которого ФБР сбилось с ног. Выходит, ФБР его раскрыло, раз подсовывает дезинформацию (не самую, скажем так, горячую)? И не берет, выжидает — видимо, пока улизнет по заранее намеченному маршруту. Это маловероятно. Выйди ФБР на «Людмилу», его бы тут же взяли и объявили всему миру об ошеломительном успехе Федерального бюро расследований. Но агент продолжает работать, находясь на свободе. То есть сведения об Ильинском — вряд ли деза.

Подполковник любил свою работу — где еще столкнешься с такими головоломками? Мозги постоянно в работе, старческое слабоумие не грозит. Мама, проживающая в Ярославле, советует есть шпинат, чтобы мозги были вечно молодыми, разгадывать кроссворды, читать журнал «Наука и жизнь» с его психологическими практикумами — тоже неплохое решение проблемы застоя в голове. Но тут уж каждый выбирает сам.

Он убрал дело Ильинского в сейф, запер замок. Подчиненные с интересом подглядывали. Балабанюк вытягивал шею, находясь довольно далеко от него. Майор Кучевой решил размять ноги, прошелся туда-обратно. Карский проворчал, что у него уже голова дымится, пошуршал сигаретной пачкой и ушел курить — соответствующее место находилось в конце коридора. Павел подавил острое желание пойти туда же…

Возвращаться домой подполковник не любил. Пилить через добрую часть разрастающейся столицы, чтобы переночевать, а утром снова на работу. В квартире из живых существ — только лимонное дерево в горшке, каждый ноябрь радует единственным, хотя и крупным плодом. Растение он поливал, заботился о нем. Если назревала командировка, брал горшок в охапку и относил к соседу — чтобы поливал и разговаривал с ним. Мужчина тоже одинокий, неплохой, правда, любитель приложиться к бутылочке. Однажды ноябрьская командировка затянулась. Вернувшись, обнаружил, что плод пропал, а сосед какой-то смущенный. Нехотя признался: не вынесла душа, употребил в пищу. Мировой оказался закусон, а в холодильнике в тот день мышь повесилась. «Извиняй, товарищ, не мог смотреть на это безобразие, — оправдывался сосед. — Да он бы все равно засох, тебя так долго не было…»

Павел проживал в Южном Чертанове. Район молодой, дома неплохие, квартиры улучшенной планировки. В нескольких минутах — Варшавское шоссе, неподалеку Битцевский лес. Речушка Гродня протекала через весь район, формируя на своем пути многочисленные пруды. Мест для отдыха хватало. Народ купался, жарил шашлыки, работали спортивные площадки. Иногда Аверин выходил под вечер, гулял по берегу — мог наткнуться на хулиганов, на «раскрепощенных» женщин, желающих познакомиться. Но бог миловал, случайные знакомства были не в его стиле, а постоять за себя он мог — лишь бы не перестараться. Не таскать же с собой корочки подполковника КГБ…