Книга Пока мы были не с вами, страница 40 – Лиза Уингейт

— Будешь отвечать, только когда тебя спросят!

Ее рука, пухлая и бледная, обвивает Ларк и отрывает ее от меня.

Я перевожу взгляд на пол, где, съежившись, сидят двое испуганных малышей, затем смотрю на Камелию. По ее глазам я вижу — она догадывается о том, о чем и я, хоть мне и не хочется в этом признаваться.

Нас везут вовсе не в больницу к маме и папе.

Дом престарелых купается в лучах утреннего солнца.

И пусть теперь перед «Магнолией Мэнор» не широкая лужайка, а новая автомобильная парковка, но все в бывшей усадьбе напоминает о прошедшей эпохе: об утонченных послеобеденных чаепитиях, фешенебельных балах и званых ужинах за длинным столом из красного дерева, который все еще стоит в столовой. Легко представить, как на веранде с белыми колоннами под сенью заросших мхом дубов обмахивается веером Скарлетт О’Хара.

Я помню прежнюю жизнь этого места, хоть и очень смутно. Когда мне было девять или десять лет, мама привела меня сюда в детский душ. Пока мы ехали, она рассказала, как посетила здесь неофициальный прием в честь двоюродного брата, который баллотировался в губернаторы Южной Каролины. В то время мама училась в колледже и думала только о политике. Она не пробыла и получаса в «Магнолии Мэнор», когда на другой стороне зала заметила моего папу. Она поставила себе целью выяснить, кто этот симпатичный молодой человек, а когда узнала, что его фамилия Стаффорд, открыла на него охоту.

Все остальное уже стало достоянием истории. Брак, соединивший политические династии. Дедушка моей матери до выхода на пенсию был представителем от Северной Каролины в Конгрессе, а ее отец занимал ту должность во время маминой свадьбы.

Поднимаясь по мраморным ступеням и набирая код на неуместно новой кнопочной панели рядом с главным входом, я улыбаюсь, вспоминая мамин рассказ. Здесь по-прежнему живут важные персоны. Не всем дозволяется сюда войти. К сожалению, покинуть это заведение тоже можно не всем. Обширная территория за зданием тщательно обнесена красивой кованой оградой, слишком высокой, чтобы можно было через нее перелезть. Ворота закрыты на замки. На озеро и зеркальный пруд можно любоваться, но подойти к ним нельзя... как и упасть в них.

Большинство живущих здесь стариков нужно защищать от них самих — такова печальная правда. При ухудшении состояния их переводят из одного крыла в другое, постепенно повышая уровень деликатной медицинской помощи. Нельзя отрицать, что «Магнолия Мэнор» — заведение более высокого класса, чем дом престарелых, где живет Мэй Крэндалл, но и там, и здесь персоналу приходится решать одну и ту же серьезную проблему:как сохранить у подопечных чувство собственного достоинства и обеспечить им заботу и комфорт, если сама жизнь становится к ним совсем неласкова.

Я направляюсь к отделению сохранения памяти — здесь никто в жизни не подумает неучтиво назвать его Отделением для страдающих болезнью Альцгеймера, — открываю одну закрытую дверь и прохожу и общую гостиную, где по телевизору, включенному на полную громкость, показывают повтор сериала «Дымок из ствола». Сидящая возле окна женщина провожает меня отсутствующим взглядом. За стеклом цветут плетистые розы, только что политые, свежие, розовые, наполненные жизнью.