Книга Пока мы были не с вами, страница 186 – Лиза Уингейт

Голубые глаза Мэй, влажные, затуманенные слезами, изучают меня под светом настольной лампы в уединенном уголке дома престарелых.

— Вот так и заканчивается моя история. Ты рада, что услышала ее целиком? Или она стала для тебя лишним поводом для волнений? Мне всегда было интересно, что почувствует молодое поколение. Но я думала, что никогда не узнаю об этом.

— Мне кажется... всего понемногу,— после поездки в коттедж и на ферму Хутси я размышляла над ее рассказом целую неделю, убеждая себя в том, что все это — часть истории нашей семьи.

Раз за разом я прокручиваю в голове предостережение Эллиота: «Ты играешь с огнем! Прошлое нужно оставить в прошлом». Его мнение не поколебали даже поразительные открытия, сделанные мной на берегу реки Саванна. «Подумай о последствиях, Эвери. Есть люди, которые больше не смогут... относиться к твоей семье по-прежнему».

У меня есть ощущение, что под «людьми» он подразумевает свою мать, Битси.

И, к сожалению, она не одна такая. Если все, что я узнала, выплывет наружу, невозможно предсказать, как это отразится на политическом будущем, на репутации и на фамилии Стаффорд.

Времена изменились, но старые догмы все еще в силе. Если свет узнает о том, что Стаффорды не совсем те, за кого себя выдают, последствия будут...

Трудно даже вообразить.

Результаты моих изысканий пугают меня до дрожи в коленях. Но и мысль о том, что бабушка и ее сестра проведут остаток дней в разлуке, невыносима. Я должна быть уверена, что сделала для бабушки Джуди все, что могла.

— Пару раз я собиралась рассказать все это своим внукам,— роняет Мэй.— Но они неплохо устроили свою жизнь. Невестка после смерти моего сына вышла замуж за вдовца с кучей детишек. Это замечательные молодые люди, которые растят своих сыновей и дочек среди толпы дядей, тетей и кузенов. И у моих сестер все сложилось отлично. Ларк вышла замуж за бизнесмена — главу крупной сети супермаркетов, Ферн была замужем за выдающимся врачом в Атланте. У них на двоих восемь детей, два десятка внуков, ну и конечно, множество правнуков. Все успешны и счастливы... и страшно заняты. Зачем им моя история о том, что случилось в далеком прошлом?

Мне кажется, что от проницательного взгляда Мэй не могут ускользнутьмои колебания и сомнения.

— А ты расскажешь об этом родным? — спрашивает она.

Я тяжело сглатываю. Голова идет кругом.

— Я скажу отцу. Ему принимать окончательное решение, ведь бабушка Джуди — его мать, — выговаривая эти слова, я понимаю, что угадать, как отец воспримет такую информацию и что он будет с ней делать, невозможно.— Но, пожалуй, Хутси права: правда — всегда правда. Она имеет вес.

— Хутси,— ворчит Мэй.— Вот как она благодарит меня за то, что я продала ей тот клочок земли рядом со старой усадьбой бабушки, чтобы они с Тедом смогли построить там ферму. Спустя столько лет она выдает мои секреты!

— Я в самом деле считаю, что она действовала в ваших интересах. Она хотела, чтобы я поняла, как вы связаны с моей бабушкой. Она думала о вашем благе.

Мэй отмахивается от этой мысли, как от назойливой мухи.

— Пфф! Хутси просто любит подливать масло в огонь. Она всегда такой была. Знаешь, ведь именно из-за нее я осталась у Севьеров. Когда мы доплыли до их дома, Силас почти уговорил меня отправиться на реку вместе с ним. Он вышел на берег, обнял меня за плечи и поцеловал. В первый раз в жизни меня поцеловал мальчик,— старушка хихикает, щеки у нее розовеют, а в глазах появляется озорной блеск. На мгновение я будто снова вижу двенадцатилетнюю девчонку на берегу озера-старицы.— «Я люблю тебя, Рилл Фосс,— сказал он мне.— Я буду ждать тебя здесь ровно час. Буду ждать твоего возвращения. Я позабочусь о тебе, Рилл. Я сумею». Но я знала, что он дает обещания, которые не в силах выполнить. Всего несколько месяцев назад он бродяжничал, ночевал в поездах. Если я и усвоила хоть что-то, наблюдая за Бринй и Куини, так это печальный факт: одной любви недостаточно, чтобы прокормить семью. Любовь не может ее защитить.