Книга Голоса потерянных друзей, страница 181 – Лиза Уингейт

Все оставшиеся выходные я наблюдаю небывалый ажиотаж на кладбище: одной полицией здесь дело не ограничивается. Судя по всему, обычные горожане тоже считают своим долгом лично заехать сюда и убедиться, что ни я, ни местная молодежь не потревожили покой усопших.

Редд Фонтэйн на своем внедорожнике тоже время от времени патрулирует местность. А мне всё звонят и звонят неизвестные, но всякий раз, когда я беру трубку, она молчит, и наконец я вообще перестаю подходить к телефону — пускай с ними автоответчик разговаривает. Перед сном я вообще отключаю звонок, но еще долго лежу на диване, смотрю на свет от фонаря, пробивающийся сквозь жалюзи, и размышляю над тем, что звонки и визиты Фонтэйна на кладбище никогда не случаются одновременно. Хотя вряд ли взрослый мужчина, да еще полицейский, пойдет на такие детские шалости.

К воскресному полудню нервы мои уже накалены до предела,и мне всерьез кажется, что, если мой мозг выдаст еще хоть один мрачный сценарий, я немедленно отправлюсь на рисовое поле и скормлю себя крокодилу. И хотя я уже не раз обещала себе, что не буду этого делать, я беру телефон и снова набираю номер Натана. А потом опять кладу трубку.

Не поехать ли к Сардж, размышляю я, и не поговорить ли с ней, бабушкой Дайси, Бабушкой Ти? Но мне не хочется никого тревожить. Может, я просто себя накрутила и полицейский хочет меня проучить за то, что я с ним пререкалась. Возможно, вал посетителей на кладбище в эти выходные — просто совпадение или интерес моих учеников спровоцировал всеобщее любопытство.

В отчаянии я забредаю в сад Госвуд-Гроува и брожу там в поисках единорогов и радуг… и, пожалуй, Натана, которого, разумеется, не нахожу. А еще я высматриваю Ладжуну. Но и она не приходит. Наверное, все ее мысли теперь занимают романтические отношения. Надеюсь, они с Малышом Рэем сейчас репетируют свое выступление, а не занимаются чем-нибудь еще.

И я надеюсь, что представление состоится.

«Ну конечно! Само собой! — твержу я себе. — Мы справимся. Думай о хорошем!»

Но, увы, как я ни пытаюсь оставаться на позитивной волне, понедельник истребляет всех моих единорогов. К десяти меня вызывают в кабинет директора. «Повестка» приходит на втором уроке, поэтому время, которое я могла бы уделить консультированию учеников, приходится провести на ковре у мистера Певото, который выговаривает мне за мои начинания и «маскарад». При этом в кабинете присутствуют аж два члена школьного совета. Они замерли в углу, точно штурмовики, нависшие над целью. Один из них — та самая блондинка из кафе, тетка Натана, вторая или третья трофейная жена Мэнфорда Госсетта.

А у нее ведь тут даже никто не учится! Ее дети — вот уж не удивили! — ходят в школу у озера.

Сильнее ее подчеркнутой снисходительности раздражает разве что ее пронзительный голос.

— Абсолютно не понятно, как эта гадкая идея вообще связана с учебной программой, одобренной окружными властями, которую, между прочим, за немаленькие деньги для нас разработал очень опытный специалист! — из-за южного акцента тон кажется елейным, но суть слов от этого не меняется. — И вам, учителю без опыта,который работает только первый год, стоило бы поблагодарить нас за готовую программу! И следоватьей до последней буквы!

Я вдруг вспоминаю, отчего тогда, в кафе, ее лицо показалось мне смутно знакомым. Она проехала мимо меня в мой первый день работы в школе, когда грузовик с трубами сшиб бампер на моей машине. Она тогда посмотрела прямо на меня, наши взгляды встретились, и в них читался шок и ужас от осознания, какой катастрофы сейчас чудом удалось избежать. Такие моменты не забываются. А потом она умчалась прочь, точно ничего и не видела. Почему? Потому что машина виновника принадлежала «Торговому дому Госсеттов». Тогда я не понимала, что это значит, зато теперь понимаю: это значит, что, даже если по чужой вине твоя машина едва не перевернулась, все будут делать вид, что ничего не видели, все будут молчать. Никто не осмелится сказать правду.