Книга Голоса потерянных друзей, страница 149 – Лиза Уингейт

— Верно! — я делаю вид, будто меня бесконечно восторгает их способность цитировать конституцию по памяти. — А еще лучше, если вы и за пределами класса не будете их употреблять. Такие слова превращают нас в посредственностей, а мы на такое не подписывались, потому что мы… какие? — изображая символ нашей школы, направляю на них пальцы, сложенные «пистолетом».

— Неповторимые, — безо всякого энтузиазма гудят они в ответ.

— Ну вот и славно! — одобряю я, но тут весь мой пафос в момент сбивается. Наткнувшись на выбоину в асфальте, я оступаюсь и едва не падаю. Одна из моих туфель на высокой платформе отлетает в сторону. Ладжуна, Малыш Рэй и ещеодна девочка — тихая отличница по имени Саванна — бросаются мне на помощь, а остальные ребята язвительно хихикают.

— Все в порядке! Я ее поймала! — заявляю я, подцепляя ногой туфлю.

— Надо бы добавить в «классную конституцию» пункт «Запрещено пятиться, если на тебе сабо», — замечает Ладжуна. Это, кажется, первая ее шутка за все время с тех пор, как она вернулась.

— Какая ты остроумная! — подмигнув ей, говорю я, но она и не смотрит в мою сторону. Остальные ребята тоже остановились, и я наконец замечаю, что их взгляды прикованы к библиотечным ступенькам.

Я оборачиваюсь, и сердце в груди начинает взволнованно трепыхаться, точно испуганная бабочка. На ступеньках стоит Натан.

— Здравствуйте! — радостно кричу я и чувствую, как к щекам приливает краска. Я смотрю на него и думаю: «До чего же ему идет эта аквамариновая футболка! Как раз под цвет глаз». Но ровно на этом мысли заканчиваются. Обрываются, точно недописанное предложение, в конце которого еще не поставили точку.

— Вы меня просили… заглянуть. Как будет минутка, — неуверенно отвечает он. Может, его смущают чужие взгляды, а может, он просто уловил мое смятение.

Тридцать девять пар любопытных глаз внимательно наблюдают за нами, пытаясь оценить ситуацию.

— Рада, что вы нашли время! — Интересно, какой у меня сейчас голос? Не слишком ли он воодушевленный или восторженный? А может, просто дружелюбный — и ничего больше?

До настоящего момента мы всегда встречались вдвоем у меня дома, за какой-нибудь едой, которую я покупала в «Хрю-хрю и Ко-ко». После того первого «исследовательского» вечера у нас появилась традиция пересекаться по четвергам — в день, удобный нам обоим. Обычно во время таких встреч мы просматриваем последние находки из Госвуд-Гроува, что-то из детских исследований или документы, которые Сардж и дамы из «Нового века» отыскали в архивах местного суда. Мы изучали все, что могло бы помочь проекту «Подземка».

А потом, вооружившись старой картой захоронений, изучали безымянные могилы, сохранившиеся между фруктовым садом и оградой городского кладбища. Иногда мы забредали и туда, и нам попадались одинокие, поросшие мхом каменные плиты, бетонные склепы, вычурные постройки из кирпича и мрамора, украшающие собой могилы самых знатных и уважаемых жителей Огастина. Мы побывалиу могил предков Натана, захороненных в величественных мраморных мавзолеях, построенных чуть поодаль и обнесенных красивой кованой оградой. Кресты и памятники над ними — в том числе и над местом упокоения отца Натана и судьи — намного выше человеческого роста и свидетельствуют о богатстве, значимости и власти.