Книга Голоса потерянных друзей, страница 111 – Лиза Уингейт

Но не успеваю я договорить, как Джуно-Джейн начинает срывать со стен газеты.

— Мы их возьмемс собой и будем читать по пути, — объявляет она и даже поднимает несколько обрывков с пола.

— Это же воровство! — возмущаюсь я. — Нельзя их забирать отсюда!

— Тогда я все это сожгу! — Джуно-Джейн кидается к печке — проворно, точно кошка, — и распахивает дверцу. — Сожгу — и всем спорам конец!

— Я тебе тогда руки твои костлявые повыдергиваю.

— Здешние прихожане уже их наверняка прочли, — говорит Джуно-Джейн, прижимая к себе ворох газетных листов. — А когда мы дочитаем, оставим там, где их еще не видели. Это же только на пользу, разве не так?

На это мне нечего возразить, да и, честно говоря, не хочется, и я соглашаюсь.

Когда утро уже в разгаре и старуха, наверное, уже нашла долларовую монетку из кошелька мисси — плату за постой в церкви… и за газеты, — мы успеваем отъехать на приличное расстояние от нашего убежища.

Представляю, как наша троица выглядит в этих мешковатых бриджах! Джуно-Джейн спрятала свои длинные волосы под рубашку. А мисси Лавиния сидит на Искорке передо мной, и ее голые розовые ноги безвольно свисают вдоль лошадиных боков. Хозяйка пришла бы в ярость от вида этих оголенных стоп и лодыжек. Но юная мисси молчит, только держится за лошадиную шею да смотрит в сторону леса невидящим взглядом, бледная, точно полоска молочно-серого неба над нами.

Я уже начинаю тревожиться, отчего к ней не вернулся разум? Почему она не заговорила, как Джуно-Джейн? Неужели мисси всегда теперь будет такой? Может, все дело в шишке на голове, или Джуно-Джейн просто крепче духом? Она едет впереди и разговаривает по-французски со своим конем, обняв его руками за шею и уткнувшись в гриву.

Днем мы делаем остановку, чтобы подкрепиться и дать лошадям отдохнуть. Я ухожу в лес справить нужду, а когда возвращаюсь, застаю Джуно-Джейн с охотничьим ножом в руке и ворохом чего-то черного в другой. Земля вокруг нее усеяна длинными темными прядями, точно здесь только что остригли овцу. Джуно-Джейн сидит на них, будто в гнезде, и на одной половине головы у нее волосы короткие и взъерошенные, словно пух у птенчика. Наверное, я ошиблась, и разум к ней еще не полностью вернулся.

Мисси Лавиния лежит на земле неподалеку, лениво скользя взглядом по своей спутнице и наблюдая, как нож делает свое дело.

В моей голове сразу проносится: «Хозяйка такую бы трепкутебе задала, если б про все это узнала, Ханни! Ты ушла, оставив девочку наедине с ножом! Ребенку-то всегда найдут оправдание! А ты виновата в том, что не усмотрела! Ты тут за няньку!»

«Но я не нянька для Джуно-Джейн», — возражаю я себе и все-таки не моту сдержаться от того, чтобы не крикнуть:

— Ты что делаешь?! Хозяйка… — тут я осекаюсь, вспомнив, что эту девчонку хозяйка и на порог не пустит. Прогонит ее со двора, как сгоняют, не задумываясь, с руки докучливую мошку. — Можно было их под шляпой спрятать, пока до дома не доберешься. Твоя мама вряд ли будет в восторге! Да и отец, когда вернется. Он же всегда тебя больше любил, потому что ты красавица.

Но Джуно-Джейн продолжает, как ни в чем не бывало.

— Он непременно вернется, — твержу я. — Вот увидишь. Если эти негодяи наговорили тебе, будто он мертв, они солгали — мисси их подкупила. Негодяям ведь ничего не стоит соврать. А отцу твоему точно не понравится то… что ты затеяла.