Онлайн книга «Бессрочные тайны»
|
После кафешки она сама взяла его за руку и увлекла к подъезду какого-то серого в суме6рках дома. Они нырнули в пустынный подъезд этого невзрачного обшарпанного дома с хлопающим на ветру незапертой дверцей подъезда. Он догадывался, что Любе, как и ему, на младших курсах института приходилось целоваться-обниматься, «крутить динамо» в пустых подъездах и на лестницах. Но сейчас такое положение дел не препятствовало плану добычи «экспериментальной спермы». Но она, не отпуская его руки увлекла вверх, от нулевого этажа подъезда, они поднялись по лестнице на один пролёт повыше. Она явно не ожидала, что так рано, пылко и беззащитно он станет её целовать в губы, пахнущие венгерским рислингом. Потом, как и полагалось в таких случаях, наступило время предварительных ласк, поверхностного петтинга. На площадке между этажами, рядом с лестницей, во время поцелуев, она с удивлением краем глаза наблюдала стремительную процедуру его рук надевания резинового изделия на вздыбленное мужское хозяйство. Молчала и только страстно вздыхала, когда он по проторенной дорожке проник в её мокрые трусики. Когда он нащупал своим пальчиком знакомый бугорок на верхушке её малых губ и стал теребить его, одновременно положив её ладонь на инструмент в тонкой резиновой перчатке, она только удивлённо прошептала свистящим шепотом: – Я так и сама могу… Он не понял ничего и задал глупейший вопрос: – Что ты сама можешь?.. – Сам знаешь, что могу сама… без посторонней помощи… твоей… ласкать себя могу… – Ну и что, – сказал он, не выходя из внутреннего ступора, – моги… – И добавил, схватив ускользающую нить понимания мига после долгой паузы. – Моги и другим помочь… Помоги разрядиться… Она отстранилась с улыбкой на зацелованных устах, но всё же не отпуская из своей ладони от инструмента в резиновой перчатке. – Ты о чём, – в её голосе присутствовала издевательская жалость, – а зачем ты, милок, надел на себя предохранительное средство?.. От чего предохраняться-то? – Так надо. – Поясни. – Потом. Вряд ли это тебе будет интересно, Любушка. – Не хочешь говорить, твоё право и твоё дело. Захочешь сказать, сам расскажешь… Пойдём… – Куда? – Ко мне. Этажом выше я комнату снимаю. Переехала из общежития, поближе к больнице, где я подрабатываю и буду практику проходить. Чего застыл?.. На лестнице неудобно любовью заниматься… вдруг соседи увидят и услышать… Они ведь на приём ко мне, медсестре ходят… Пошли?.. – Хорошо, пошли… – Он, как в тумане, застегнул ширинку, потом – куртку на все пуговицы. – Как скажешь… – Скажу то, что пока я живу в квартире одна, соседи в отъезде. Так что можешь, спокойно, никого и ничего не таясь, пользоваться туалетом и ванной. – Сказала она, открыв ключом дверь в квартире. – Не стесняйся, будь, как дома… – Спасибо. – Да, на кухне есть телефон. Если надо, звони. Но чаем не могу напоить, нет ничего для чая, никаких продуктов. Я только что переехала в эту квартиру, ни разу ещё даже здесь не ночевала… И был чудный вечер, и было чудесное свидание, в разгар которого он предусмотрительно позвонил маме, предупредил, что задерживается в институте, приедет домой попозже, а она тоже связалась с отделением больницы, мол, пусть там подстрахуют ее, она немного опоздает на дежурство. – Зачем ты опять надеваешь резинку, – спросила она голосом, где удивление смешалось даже скрытым возмущением, – ты чего? |