Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 68 – Елена Терехова

– Я уже и у соседки Ирины спрашивал, у которой вы в ресторане были, она сказала, мол, ушли давно, часов в десять вечера. Потом я вам звонил – тишина. Уже не знаю, что и думать.

– Не волнуйся, мы задержались в милиции, нужно было кое-что выяснить. – Галина старалась говорить как можно спокойнее. – Просто меня отправили домой чуть раньше вместе с патрульными. Думаю, что мама вот-вот будет дома. Только пусть мне сразу перезвонит, ладно?

Добившись обещания, женщина принялась ждать звонка от подруги, а сама тем временем обустраивала местечко для котёнка.

Борисова не перезвонила ни через час, ни через два. Галина не находила себе места. В тысячный раз она обошла квартиру, переставила на книжной полке любимые мелочи, взяла в руки незаконченную вышивку крестиком. Время остановилось. Когда пачка из-под сигарет опустела и оказалась в мусорном ведре, женщина приняла решение. Непростое лично для себя – обратиться за помощью к человеку, который в своё время разрушил её любовь…

В пятом часу утра они втроём возвращались домой: Михалыч за рулём своей «копейки», Галина, сидевшая рядом с ним на переднем пассажирском сиденье, и Елена, примостившаяся сзади. Все молчали, переживая внутри себя события последних суток. Пасмурное небо категорически отказывалось пропускать солнечные лучи, предрассветный город из-за этого казался серым и неуютным.

Наконец Михалыч не выдержал:

– Вы что, сердешные, вознамерились меня до инфаркта довести или (тьфу-тьфу, не ровён час!) до пенсии? Я же вас по-хорошему просил, умолял практически – не суйтесь туда, куда мой хромой кобель свой нос не суёт! Нет мне покоя, как в той песне, – ни ночью, ни днём. Эта мы́марка, – он кивнул в сторону Щербининой, – примчалась посреди ночи. Глаза вытаращила, волосы дыбом: «Помоги!» – кричит и ногой топает. Еле выудил у этой партизанки, кому и в чём моя помощь понадобилась. Вы хоть представляете, скольким хорошим людям я не дал сегодня ночью выспаться? И всё потому, что вы решили в сыщиков поиграть, вашу Наташу!

Пожилой мужчина сердито хмыкнул и включил правый поворот.

– Везёт мне на коллег, чего уж говорить! Не быть мне орденоносным кавалером, а быть рядовым пенсионером!

Это была настоящая душевная драма для Михалыча, и знали её в РММ практически все. Кто-то посмеивался над стариком, кто-то сочувствовал, но равнодушных к ситуации не было.

Лет двадцать назад, ещё до прихода на предприятие Щербининой и Борисовой, трудился Василий Лопатин в АТП водителем «БелАЗа», работу свою знал и любил, трудностей не боялся, вот и доверили ему командовать экипажем. Мужики подобрались как один – до работы охочие, не любящие простоев и больничных. За пять лет таких рекордов на вскрышных работах «накатали», что в объединении диву давались. Вот и поступило «сверху» распоряжение: бригаду под руководством Василия Михайловича Лопатина выдвинуть на награждение, а самому бригадиру присвоить высшую трудовую награду – Героя Социалистического Труда. При этом и предприятие удостаивалось высокой чести – переходящего Трудового Красного Знамени, а объединение – ордена Ленина.

Бумаг собрали вагон и маленькую тележку, проверок самых разных уровней прошли столько, что хоть в КГБ на службу устраивайся, и нигде никаких загвоздок не случилось. Отправили документы в министерство и стали готовиться к самому значимому в угольном регионе празднику – Дню шахтёра. Уже и премии выписаны, и памятные подарки закуплены, и банкет в области готовится, как говорится, дырочки под ордена на пиджаках пробиваются, но тут, как это часто случается, сработал пресловутый «человеческий фактор». В лице новенького, «без году – неделя», водителя.