Книга На отшибе сгущается тьма, страница 5 – Амалия Лик

Ален вновь взял телефон и открыл галерею, нашел фотографию того злополучного письма и всмотрелся в слова.

«Привет, детектив.

Поздравляю с днем свадьбы тебя и Агнес. Вы отличная пара! И вот мой тебе подарок:

Кэрол Джунс (Каролина Расмус), Первый округ, город Восточный, Девятая улица, дом тридцать семь.

Удачи. Передашь маме привет?»

Могла ли Иллая его обмануть? Но зачем? Чтобы что? А если это не от нее? Нет, точно она. Хотя подписи в письме не было, но он буквально слышал, как ее уверенный голос произносил их, ее интонацию, спрятанный смысл. С того момента, как он нашел письмо, вся его жизнь вновь пошла трещинами. Вернулась бессонница, которую он пытался скрыть от Агнес и отца, а слова все крутились и крутились в голове, мешая думать, дышать, любить. Он стал мужем Агнес и скоро станет отцом их ребенка. Но каждую ночь последние две недели он ложился спать с мыслями об Иллае и о своей матери. Даже на свадьбе, когда гости отмечали их праздник, он сбежал, закрылся в кабинете и судорожно искал любую информацию о Кэрол Джунс. Но ничего не нашел. У него уже не было доступа к полицейской базе, а в интернете никаких данных о ней не было. Он наткнулся на пару страниц в социальных сетях, но на фотографиях были улыбающиеся девушки. Его руки дрожали, когда он вводил в навигаторе этот адрес, больше всего Ален боялся, что там будет кладбище. И только когда увидел улицу на окраине города и жилой дом номер тридцать семь на ней, то смог дышать. Только после этого Расмус вернулся к гостям и натянуто улыбался, попивая домашнее вино.

Ему бы выйти из машины, зайти в подъезд и постучаться в каждую из квартир. Но он не мог заставить себя сделать это. Его ноги приросли к резиновому коврику, а руки при одной мысли впивались в руль или тянулись к сигаретам.

Что он ей скажет? А если она его не узнает? Скорее всего, не узнает. Ему уже тридцать девять, он давно не маленький мальчик. На лице трехдневная щетина, морщины и синяки под глазами от недосыпа. Он только напугает ее своим появлением.

Ален даже представить боялся, что будет с ним, если, увидев мать, он поймет, что все эти годы она была счастлива и даже не вспоминала о нем. Как он будет жить после этого? Сможет ли тогда простить ее? Дерек как-то рекомендовал ему найти фотографию матери, взять ее и высказать все, что он думает. Покричать на нее, выплескивая наружу всю его горечь и боль. Но как только он нашел на чердаке старую фотокарточку, то уставился на красивое молодое лицо, и ни одно слово так и не вылетело из его рта. Он спрятал фото в кошелек и теперь носил с собой в надежде, что когда-нибудь сможет вытащить и вывалить на плоское изображение непроходящую боль, что жила в нем все эти годы.

Зажглись фонари, и тут Ален увидел, как по улице идет пожилая женщина. Ее седые волосы были заплетены в косу, а горячий ветер колыхал подол просторного темно-коричневого платья. Она несла с виду тяжелый пакет. Ален не верил, что это она, но что-то в ее грустном лице было ему знакомо. Сердце Расмуса сдавили мощные ржавые тиски воспоминаний. Он достал сигарету и закурил, все так же продолжая смотреть на медленно идущую женщину. Его рука потянулась к дверной ручке, но тишину и его уверенность уничтожил гудок машины, которая промчалась мимо и чуть не наехала на велосипедиста, вырулившего из-за угла. Ален вздрогнул и уронил сигарету прямо на себя. Она упала на его ногу и юркнула куда-то между сиденьем и дверью.