Книга На отшибе сгущается тьма, страница 27 – Амалия Лик

Я крепчал и набирался сил, мое тело становилось сухим и мускулистым, а сестра становилась все больше и больше похожей на своего отца. Она специально кусала меня, доставала, мешала и на любую мою реакцию начинала истерически вопить. На ее вопли прибегал разгневанный отчим, который ушел с работы дальнобойщика и стал работать в мастерской, чтобы каждый день защищать от меня свою малышку. Мне так и хотелось выдернуть ее маленькие ручонки, с хрустом сломать ее пальцы, и чтобы он это видел, но ничего не мог поделать.

Шло время, но каким бы сильным я ни становился, страх перед отчимом был сильнее меня. Как только он приближался ко мне, ужас сковывал все тело, воздух сгущался, и единственное, что я мог, это терпеть.

Когда мне было пятнадцать, отчим за лето пристроил к дому подобие второго гаража, только намного меньше, и переселил меня туда, чтобы я не мозолил его глаза по вечерам. Я ходил в зал почти каждый день, выступал на соревнованиях и почти всегда побеждал, потому что, выходя на ринг, верил, что с каждой победой приближаюсь к тому дню, когда наконец отомщу своему врагу. Как в компьютерной игре: только победив энное количество раундов, можно выйти на главную битву с боссом.

Занятия в «Олимпе» не только скрашивали вечера, но и скрывали синяки, которые я уже не был готов показывать.

Однажды, мне тогда уже было шестнадцать, я вернулся домой после выигранного боя. Во мне плескались адреналин и азарт, я был так горд, потому что тренер сказал, что растит чемпиона и следующий шаг – соревнования округа. Но когда открыл дверь, то увидел бордовое лицо пьяного отчима, он сидел на кухне, глотал виски и явно чего-то ждал. Или кого-то.

Я сразу почувствовал опасность, и укоренившийся страх стал мурашками подниматься от самых ног. Стоило закрыть дверь и пойти к гаражу через участок вокруг дома. Но я опустил голову, сжал спортивную сумку на плече и направился через комнату.

– Стой, сосунок! – завопил он, приковав меня к полу своим ревом. – Иди сюда, мелкий гаденыш.

Я развернулся и безжизненно, медленно переступил порог кухни.

– Ты что удумал? – И в этот момент в меня полетела пластмассовая банка с витаминами, которые дал мне тренер, чтобы наращивать мышцы. – Ты что притащил в наш дом, а?

Я сжал челюсти и молчал. Оправдываться перед ним не было смысла, это все равно ничего не меняло. Боров поднялся со стула и пошел на меня, схватил за толстовку и вписал меня в стену. Голова ударилась о бетонную поверхность, и боль, как разряд молнии, ударила в затылок и поползла к вискам. Но я только ехидно улыбнулся. Он ударил меня в живот, и я согнулся пополам, выплевывая воздух.

– Ты что, убить ее вздумал? Она чуть не наглоталась этих твоих пилюль.

– А что она делала в моей комнате? – закричал я.

– Это не твоя комната, здесь нет ничего твоего, – завопил отчим, выдыхая в меня перегар и разбрызгивая свои токсичные слюни.

А дальше удар за ударом, удар за ударом. Я должен был дать отпор, я столько об этом мечтал. Но необъяснимый, въевшийся в меня с самого детства страх оказался сильнее. Намного сильнее меня. Он сковал руки и все тело, словно меня держали десять человек. Он не позволял даже поднять взгляд, не позволял защищаться. Я вновь стал слабым мальчишкой, который мог только терпеть.

Когда он ушел, я лежал на полу кухни, выплевывал кровь и смотрел на деревянные ножки стола, а в голове стучало набатом только одно желание. До этого я никогда не думал об убийстве сестры, но с той ночи эта мысль, как нарыв, появилась в голове, и изо дня в день она нагнивала и разрасталась как гангрена, пока не завладела мной целиком.