Книга Искатель, 2005 №9, страница 79 – Елена Глинкова, Иерей Георгий (Максимов), Федор Березин, и др.

Насчет занятости подсознания — не лучше. «Мушкетер» летит не на дровах, так что рубить-колоть ничего не требуется. Можно, конечно, увлечься гимнастикой. Но, во-первых, сколько раз нужно присесть в невесомости, пока устанешь? А во-вторых, когда валишься в бесконечный охват хромосферы и вероятность удачного завершения спасительного маневра высвечивается цифрой с двумя нулями после запятой, как-то не слишком тянет укреплять голени. Однако у моторных функций организма имеется добавочная нагрузка в виде сражения с перегревом, смахивания со лба пота и размежевания век в борьбе с сонливостью.

Тем не менее этого недостаточно. Где-то там, под черепной крышкой, происходят замыкания.

— Да кто вы такие, черт побери? — спросил однажды выведенный из себя недосыпанием и жарой Дадди.

— Арктурианцы, понятное дело. Кто же еще?! — ответили ему голоса и даже чуть слышно хохотнули при этом.

— Арктурианцы? — повторил, а может быть, переспросил Дадди.

— Ну да, не с Веги же мы явились, чтобы с тобой поболтать.

— Наверное, не с Веги. Правда, я подозреваю откуда, но…

— Снова думаешь, что из твоей головы?

— Ах да, вы читаете мысли. Я как-то запямятовал.

— Естественно, читаем. Хотя вначале это была просто забава — дешифровка.

— Странно, зачем нужна дешифровка? — критиковал Дадди неразумное подсознание. — Мои собственные «галюники» вроде бы обязаны понимать мои же мысли без всякой раскодировки.

— Ну, а нас это заинтересовало, как видишь.

— Да ничего я не вижу!

— Тебе что, Дадди, еще и видео-образы создать, да?

— А что, создайте!

— Можно, но тут есть трудности в их усвоении. Видишь ли, нам довольно непривычно воспринять окружающий тебя мир на твой манер. Скорее всего, рассогласование будет очень большим. Твой молекулярный мыслительный инструмент может не выдержать дополнительной нагрузки, он и так в режиме стресса.

— Но голоса-то получились?

— С голосамипроще. Ведь слова — это как бы значки, и на основе них ты создаешь собственные образы. К тому же у нас тут не лучшие условия для связи.

— Арктур мешает?

— Да нет. У нас ведь не радиосвязь — звездная корона ни при чем. Как раз внутри Арктура было бы лучше.

— Ага, предлагаете нырнуть? — наконец-то раскусывал Дадди хитрость подсознания. — Не надейтесь.

— Ни в коем случае, — возражали голоса. — В той среде ты не сможешь существовать.

— Ух ты, какое открытие! А я-то думал… — издевался далее торжествующий космический волк Дадди.

— Мы поняли, ты сейчас не расположен общаться. Тогда отдыхай. Мы подождем, — стихали голоса.

— И не надейтесь! — кричал вслед голосам Дадди. — Я в клуб самоубийц не записывался!

Но его невидимые собеседники таяли.

А Марина все настойчивее требует освобождения.

— Что тебе стоит? — спрашивает она, посмеиваясь. — Боишься, что ли?

— Чего? — интересуется Дадди, холодея. Уже догадываясь.

— А вот того, — хитро прищуривается она через лед. — Того, что реанимационный режим невозможен.

— Глупости, — достаточно убежденно парирует Дадди. — Лампочка горит — аппаратура исправна.

— Лампочка! — глухо хохочет Марина, ибо лед все-таки мешает нормальному звукопрохождению. — Нашел аргумент. Может, она замкнута в цепь просто так. А на самом деле я уже не совсем жива.

— Успокойся, Мари, — убежденность Дадди куда-то проваливается. — Конечно, ты не совсем жива — ты же в морозильнике. Потом, когда оттаешь…