Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
Может, лучше сказать — не кинопленка, а пазл? Бесконечно сложный пазл, и мы для себя собираем маленький его кусочек, составленный из элементов нашей жизни? Это в обычных обстоятельствах. А теперь представьте, что мозг — в коме, что он более не может быть последовательным в своих решениях. Перед ним — огромное поле выбора миллиардов элементов, в каждом из которых есть вы, ваша судьба, ваша жизнь. Основная функция мозга — выбор, но всякий раз выбор этот вынужденно не свободен, поскольку ограничен теми или иными причинно-следственными связями, которые мозг сам себе создает на протяжении всей жизни. Связи эти мы называем временем — рекой, протекающей из прошлого в будущее. И вдруг это ограничение исчезает. Мозг, впавший в кому и отделенный от «своего» внешнего мира, начинает восприниматьинформацию из других миров — может рассматривать другую пленку, собирать другой пазл, делать свои выборы в другой реальности, и тогда, если вам суждено когда-нибудь очнуться, вы будете вспоминать странные картины, странные истории, которые не могли с вами случиться. Но, черт возьми, именно это и рассказывают люди, побывавшие в коматозном состоянии или испытавшие клиническую смерть!.. A-в редких случаях — и это, как я думаю, случилось с Веерке, — мозг, лишившийся информации о реальной жизни, начинает видеть, ощущать, понимать, анализировать все кинопленки сразу, все кадры всех жизней открываются ему, он смотрит на мир — не на один, а на все их великое множество — и выбирает тот кадр реальности, в котором мог бы оказаться. Выбирает хаотически, произвольно, ведь мыслительной деятельности нет, логика, поиск связей причин со следствиями спят мертвым сном. Что интересует Веерке? Собственная судьба. Почему с ним случилось такое? В одном из миров, на одной из кинолент, в одном из кусочков уже сложенного пазла он обнаруживает пришедшего к нему в квартиру Панфилло, в другом — Магду, решившую выяснить наконец отношения, в третьем — Казаратту, этого пронырливого соглядатая, в четвертом — тебя, Криста, в пятом — своего соседа Ван Хоффена, в шестом — Христиана, который не может примириться с тем, что его возлюбленная… — Оставьте меня в покое, — сердито сказал художник. — Представляете, какая колоссальная работа происходит в этом разгоряченном мозгу! Увидеть столько кадров, разложить этот пазл — неудивительно, что у Веерке началась горячка, это выделялась в виде тепла нерастраченная энергия, которой еще не придумано названия, поскольку никто пока не смог ее измерить или хотя бы отделить от прочих видов известных нам энергий. — Рад, что моя лекция не пропала даром, — пробормотал Ритвелд. — Согласен, Веерке произвольно перемещается от элемента к элементу бесконечного пазла, и каждый из вариантов становится фактом нашей с вами жизни… — Примерно так, — кивнул Манн, — и потому, как только Веерке умер… Зазвонил телефон. — Да, — сказала Кристина и протянула Манну трубку. — Это опять тебя. Мужчина, и, мне кажется, я узнала голос… — Дорогой Манн, — сказал старший инспектор Мейден, — прошу прощения, если оторвал вас от приятной беседы. — Ничего, — пробормоталМанн, — я и сам собирался вам звонить. Вы слышали, что Веерке… — Умер, — закончил Мейден. — Да, конечно. Дело закончено. Вы не возражаете, если я сейчас к вам поднимусь — есть несколько вопросов, которые следовало бы обсудить незамедлительно? Кстати, господин Ритвелд тоже с вами? |