Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Подойдите к двери и посмотрите, — пожал плечами Манн. Похоже, показаниям старика доверять не имело никакого смысла. Не с памятью у него были проблемы, а с мозгами. Или он намеренно все запутывал? Слишком сложно. Казаратта долго смотрел на Манна, выражение растерянности на его лице сменилось выражением испуга, потом — полного непонимания, недоверия и опять страха, но уже, как показалось Манну, другого рода, страх ведь имеет множество оттенков, причин, выражений, и на лице каждый страх отражается по-своему, нужно уметь различать, Манн умел, но не мог сказать — вот этот страх соответствует боязни за себя, этот — за другого, это — страх смерти, а то — страх узнать страшное… Казаратта встал и подошел к двери, долго смотрел на дом напротив, ухватившись правой рукой за угол прилавка, а левой — за ручку двери, будто боялся потерять равновесие. Манн видел затылок Казаратты, но ему казалось, что он видит и лицо, растерянное и испуганное одновременно. «А если он сейчас скажет, что окна открываются наружу? — подумал Манн. — Если я подойду и увижу, что это действительно так? Кто из нас тогда окажется…» — Господи, — сказал Казаратта, не оборачиваясь. — Но я же это помню! Манн встал рядом со стариком. Одно из окон первого этажа — в квартире Квиттера, кажется, в спальне, — было поднято, но занавешено шторами, а на верхних этажах окна были опущены, и в стеклах отражалось небо. Казаратта ухватил Манна за локоть и держался теперь за него, решив, видимо, что так надежнее. — Месяца три назад, — сказал он, — Квиттер решил отремонтировать дом. Понемногу, по частям, чтобы не создавать неудобств жильцам. Я видел — попробовал бы я не увидеть, если работы велись с утра до ночи! — как на каждом этаже заменили окна — поставили новые рамы, металлические, широкие и без форточек, стены в квартирах покрасили — я не видел, но краску в дом вносили, помню… А потом покрасили фасад… Послушайте, — Казаратта поднял на Манна безумный взгляд, — вы могли бы перейти улицу и посмотреть… Вы можете отличить, давно красили фасадили недавно? — Безусловно, — кивнул Манн. — Я вам сразу скажу, еще утром обратил внимание: дом такой красивой архитектуры, а выглядит обшарпанным… — Пожалуйста, — сказал Казаратта, — посмотрите, сделайте такое одолжение. Манн освободился от цепких пальцев старика и вышел на улицу. Вдоль тротуара задувал ветер со стороны бухты — прохладный и влажный. Манн перебежал улицу перед вывернувшей из-за поворота малолитражкой. Зачем? Он прекрасно помнил и стертую рыжую краску, и нацарапанную то ли гвоздем, то ли иным острым предметом надпись в метре от входа: «Я люблю яблоко». Возможно, автор имел в виду Нью-Йорк, но тогда яблоко надо было изобразить символически, а он написал слово, и стало непонятно, да и неважно: яблоко так яблоко. — Нет, — сказал Манн, вернувшись в магазин. — Не было там ремонта. Давно. Краска облупилась, а надпись «Я люблю яблоко» вы не помните? Справа от двери, если смотреть отсюда. — Я люблю яблоко, — повторил Казаратта. — Помню. С убитым видом он вернулся за прилавок и сел на высокий стул, ноги его повисли в воздухе, он болтал ими, как ребенок, он, возможно, и чувствовал себя сейчас ребенком, оказавшимся в страшном, необъяснимом, враждебном мире. Вчера этот мир был другим, и другим станет завтра, но тогда имеет ли смысл сегодня искать объяснения, причины и следствия, если вчера и завтра от сегодня совсем не зависят? |