Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
— Спать мы легли в половине первого, — сказал Макс. — Вообще-то, — добавила Хельга, — мы ложимся раньше, но в тот вечер еще посмотрели телевизор. — Да, — кивнул Макс. — Так что если вас интересует интервал времени от одиннадцати до половины первого… — Вы что-нибудь слышали в этот интервал времени? — Манн невольно перешел на стиль Веенгартенов. — Я имею в виду: кто-нибудь поднимался или спускался по лестнице или в лифте, кто-то ходил наверху, в квартире Койпера, какие-то другие звуки… — Вот именно — другие звуки, — подхватил Макс. — Никто не поднимался и не спускался, но в тот вечер мы не прислушивались, да и телевизор играл довольно громко. — И тем не менее, — сказал Манн, — какие-то звуки сверху вы слышали? — Да, — Макс переглянулся с Хельгой и добавил: — Будто кто-то перетаскивал шкаф. — Шкаф, — повторила Хельга и добавила: — Или что-то тяжелое и совсем не мягкое. — Не мягкое? — уточнил Манн. — Это не могло быть телом человека, например, — объяснил Макс. — Когда тащат тело, звук глухой, а это был такой… я бы сказал, деревянный, со стуком. — Что-нибудь еще? — спросил Манн. — Что-нибудь еще, — задумчиво повторила Хельга и добавила: — Да. В том смысле, что никто из квартиры Альберта не выходил. Я имею в виду всю ночь, а не только период времени с одиннадцати до половины первого. — Как вы можете быть в этом уверены? — удивился Манн. — Вы сами говорите, что спали. — Хельга спит очень чутко, — вместо жены объяснил Макс. — Просыпается от любого шума. Я-то сплю без задних ног, а чаще и без передних, если вы понимаете, хе-хе, что я имею в виду. У Альберта очень гулкая дверь. Она не скрипит, но захлопывается с таким шумом… Не пушечный выстрел, конечно… — Но я всегда просыпаюсь, когда от соседа уходят гости, — вмешалась Хельга. — А это бывает довольно часто… — Бывало, — поправил Манн. — Что? Да, вы правы. Никак не привыкну, что о бедном Альберте нужно говорить в прошедшем времени. Позавчера дверь ни разу не открывали — до утра, пока не пришла уборщица. — Разве нельзя открыть и закрыть дверь так осторожно, что… — Невозможно! Даже если придерживаешь рукой — я не пробовала, но Альберт мне говорил, когда я ему жаловалась на стук, — все равно в последниймомент… — Понятно, — пробормотал Манн. — Никто к господину Койперу не приходил и никто не уходил, начиная с одиннадцати. — Точно, — в унисон сказали Хельга и Макс. — И господин Койпер, будучи в одиночестве, зачем-то передвигал по квартире тяжелый шкаф. — Именно, — сказал Макс. — Странно, верно? — Это было… — Минут двадцать первого. Это точно, потому что вскоре мы выключили телевизор… — Скажите, а это мог быть не шкаф, а, скажем, тяжелый мольберт? Ведь господин Койпер был художником, мастерская его находится в квартире… — Мольберт? — Макс надолго задумался, будто сравнивая возникавшие в памяти звуки. — Пожалуй. Но не обычный мольберт, а большой, есть у Альберта такой, но зачем его двигать ночью? То есть я хочу сказать, что по ночам Альберт никогда не работал. Он говорил мне, что после шести вечера не способен держать кисть. Просто все из рук валится. По утрам — другое дело. Рука, как говорится, тверда… — К господину Койперу часто приходили гости? — Каждый вечер, — сказала Хельга. — Он любит… любил поболтать за бокалом вина, но не позже десяти часов. Он жаворонок, ложится… ложился рано. |