Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
— Значит, она в курсе — где, когда… — И даже более того: она записала все телефоны господина Кейсера, его домашний адрес… — Это еще зачем? — Вдруг телефоны будут отключены, а господин Баклендер захочет сообщить об отказе от встречи? Нужно предусмотреть все варианты. — Похвально! — И адрес типографии господина Кейсера, — закончила Эльза. — Потрясающе, — с искренним восхищением сказал Манн. — Не знаю, что я бы делал без тебя и особенно — без твоих подруг. — Вам принести кофе? — потупив взгляд, спросила Эльза. — Принеси, — кивнул детектив. — И информацию по Койперу. — Да вот она, — показала Эльза на лежавший сверху листок. Проживал Кейсер в районе Стотервард — неплохое место, пруды, зеленые дорожки. В стороне от каналов,которые, возможно, вызывали у типографа неприятные ассоциации, ведь именно на берегу канала Кейзерсграахт находилась сгоревшая типография. А может, у Кейсера была другая причина для переезда. Эта информация могла иметь важное значение, а могла и не иметь никакого. Новая типография располагалась, естественно, не в центре города, а на промышленной окраине, в Оостзане, и это обстоятельство тоже было, скорее всего, совершенно неважно. Пустое дело. Решительно не за что зацепиться. Нужно позвонить Ритвелду и отказаться. Манн знал, что не сделает этого. Посидев минуту в раздумье, он включил компьютер и вышел в Интернет. Начнем с заказчика. Христиан Ритвелд, художник, что мы по нему имеем? Семьдесят шесть документов, двенадцать — каталоги выставок. Вот картины, из-за которых критики напали на беднягу-художника, изображения мелкие, никакого сравнения с теми удивительными полотнами, которые Манну показал Ритвелд. Три документа вообще к делу не относились — какой-то другой Ритвелд, не Христиан вовсе, а Хенрик, это можно пропустить. Отправившись по одной из оставшихся ссылок, Манн неожиданно попал на сайт Амстердамского университета. Факультет философии, список студентов. Ритвелд Христиан, поступил на заочное отделение в 1994 году, совсем недавно, и четырех лет не прошло, это уже после истории с подменой картин, вот любопытно, неужели Ритвелд тогда впал в депрессию и решил с горя удариться в философские изыскания? Вряд ли, да и проучился он недолго, видимо, терпения не хватило, ушел с третьего курса, но успел получить первую степень. Почему он ни словом не обмолвился о своей учебе? Посчитал зазорным или несущественным? К черту. Просто я так и не представляю, с какого конца взяться за это нелепое расследование, подумал Манн. Да, копиист умер после того, как побывал на выставке Ритвелда и увидел полотна, с которых делал копии семь лет назад. И что? Художник разглядел в смерти Койпера опасность для себя. Паранойя, беспричинный страх разоблачения. Глупости. Не естественнее ли было шантажисту начать с художника или типографа — ведь именно они слупили со страховой компании большие суммы, а не копиист. Может, шантажист об этом не знал и начал с Койпера, полагая, что получит с него больше, а когда убедился в обратном, то… Что? Убил? Глупость. Шантажистыне убивают. Он просто поменял бы объект шантажа. И, ко всему прочему, что это за шантажист такой, который, начиная требовать деньги, не знает точно, в чем заключалась роль каждого из участников той давней аферы? Вот, посидел, подумал — и стало ясно, что недоучившийся студент-философ и художник Христиан Ритвелд вовсе не для того позвал к себе частного детектива, чтобы найти мнимого убийцу Койпера. Никто Койпера не убивал, никакая опасность Ритвелду не угрожала. |