Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
Алеша едва не поперхнулся щами. Он медленно встал из-за стола и направился к двери. — Я сейчас, — проговорил он и бросился в темноту. 6 В зыбком мерцании луны среди туч деревенская улица утратила свою былую привлекательность и казалась Алеше чем-то вроде зловещих декораций к гоголевскому «Вию». Не светилось ни одного окошка, и взбесившийся вдруг ветер раскачивал такую ласковую и приветливую днем желтую сирень, напоминавшую теперь щупальца жуткого чудовища. Дом Ольги Григорьевны почему-то вызвал мысль о мавзолее: казалось, он до сих пор хранит ауру умершей хозяйки. Алеша подошел к двери (вот она, печать, цела-целехонька) и забарабанил в нее кулаком. — Клавдия Никаноровна! Баба Клава, откройте! Это Алеша Сурков, я приходил к вам в больницу, помните? Тишина, тьма и цикады с их полуночными трелями. Он резво обежал дом вокруг и тут же нашел, что искал: вполне удобная лестница, прислоненная к торцу крыши. Он без колебаний поднялся по ней, отворил дверцу и очутился на чердаке, среди прогнивших досок, каких-то тряпок и бельевых веревок, которыми давно никто не пользовался. Он очень боялся крыс (в его воспаленном воображении они представлялись большими, размером со среднюю собаку). Но крысами здесь и не пахло. Зато в противоположном конце отыскался откинутый люк. Алеша присел, спустил туда ноги… И через минуту уже стоял посреди знакомой комнаты, оклеенной голубыми обоями. — Баба Клава, вы здесь? — тихонько позвал он, ощупью пробрался в сени и щелкнул выключателем. Вспыхнул свет. Ему пришлось дважды обойти комнатенку по периметру, прежде чем он нашел ее. Старушка забилась в узенькую щель между стеной и спинкой кровати. При приближении Алеши она вздрогнула (у того отлегло от сердца: жива, слава Богу!) и сделала попытку защитить руками голову. — Это я, баба Клава, — успокаивающе сказал он и присел перед старушкой на корточки. — Не бойтесь, теперь-то уж вас никто тронуть не посмеет. Она осторожно взглянула на него и — узнала. И прошептала сквозь слезы: — Алешенька, внучек… Я уж думала, мне конец. Ты знаешь, они хотели меня убить. — Говорите, говорите! Кто? — Не знаю. Утром уже, после вашего ухода… — Она снова задрожала, переживая прошедшие ужасы, и Алеша, успокаивая, обнял сухонькое тельце, закутанное в какое-то старое рванье, найденное, вероятно, на чердаке. — Я задремала, вдруг мне рот зажали, поволокли куда-то вниз по лестнице — ни вздохнуть,ни крикнуть… — Они выкрали вас из палаты? — Да, да… Вытащили во двор, потом забросили в машину, как куль с песком, — я едва успела голову спрятать, иначе бы расшибла о сиденье… — «Скорая помощь»? — стиснув зубы, спросил Алеша. — Это была «Скорая помощь»? — Да, белая, с крестом… Они, ироды, уж и мотор завели, главный велел: отвезите, мол, подальше, за трассу, а там… — Кто? — проговорил Алеша севшим от волнения голосом, всей кожей ощущая близость разгадки. — Вы его разглядели — того, кто приказывал? Старушка виновато вздохнула. — Они мне голову к земле пригнули. Я только ботинки и успела рассмотреть. — Ботинки? — Большие такие, лаковые, на толстой подошве. У нас в деревне в таких и не ходят. Один человек ходит, подумал Алеша с усталой ненавистью. Вернее, ходил— при жизни он, наверное, обожал дорогую обувь ведущих европейских фирм — «Nagel», к примеру… |