Книга Искатель, 2005 №5, страница 65 – Виталий Калмыков, Василий Ворон, Сергей Дулев, и др.

— И заметьте, капитан, таких идиотов очень много, гораздо больше, чем до введения этой программы. За последний год процент отсева снизился практически до нуля.

— Знаю, Макс, все знаю, — кивнул капитан. — И все равно не понимаю.

Макс вздохнул и откинулся в кресле.

— Хотите, объясню еще раз?

— Нет уж, уволь, — криво усмехнулся военный, с подозрением покосившись на доктора, — наслушался твоих лекций по самое «не хочу».

— Вы ведь умный человек, капитан, — задумчиво проговорил Макс. — Просто никак не можете преодолеть стереотипность своего мышления. Вы привыкли к тому, что заставить человека сделать то, чего хотите вы, а не он сам, можно только двумя способами — обмануть или вынудить. И никак не хотите поверить, что правда и добрая воля в данном случае может быть гораздо эффективнее лжи.

— Но не такая же правда! — возразил капитан, указывая на экран.

— Именно такая, — утвердительно кивнул доктор. — Мы ведь не показываем ему ничего нового, все это он уже сто раз видел в новостях. Может быть, в чуть приглаженном и отредактированном варианте, но видел. И если сейчас мы начнем ему показывать слащавые картинки героических армейских будней, то добьемся только одного: у него сложится устойчивое подсознательное ощущение,что его обманывают. Через месяц реальной службы это ощущение перерастет во вполне осознанную уверенность и, как следствие, — расторжение контракта, очередной плевок в сторону нечистоплотных армейских вербовщиков, и прекрасный повод для нового ужесточения законов о наборе на воинскую службу. Вам это надо?

— Красиво излагаешь, — похвалил капитан. — Слушал бы и слушал! Ну а что нам дают эти твои фильмы ужасов? Кроме, естественно, морального удовлетворения, получаемого Советом По Правам.

— Они дают нам нечто прямо противоположное тому, о чем я только что говорил. Мы получаем доверие кандидата. Убедившись с самого начала, что ему говорят правду, — заметьте, какой бы неприятной и невыгодной для нас с вами она ни была, — он начинает нам верить, и все, что он услышит от нас после этого, будет воспринято им уже совершенно некритически, как абсолютная истина.

— А что, на самом деле это не так? — с невинным видом поинтересовался военный.

— Не ловите меня на слове, капитан, — усмехнулся доктор. — Вы прекрасно знаете, что так. Но вас-то самого сильно волнуют проблемы с соблюдением прав человека на планете, удаленной от нас на бог знает сколько световых лет? Готовы вы по уши в дерьме рисковать жизнью ради установления там «подлинно демократического режима»?

Капитан погрозил доктору пальцем. Тот вяло отмахнулся в ответ:

— Бросьте вы, я уже давно вывел всех «жучков». А при нашем бюджете новые установят не скоро. — Он помолчал, потом вернулся к прерванной теме, чувствовалось, что ему хочется довести мысль до конца. — Так готовы? Думаю, нет. Даже за хорошие деньги. Иначе вы бы давно уже были там. Или, может, вы сразу и безоговорочно поверили в возможность воскрешения после смерти?

— А я и сейчас не верю, — негромко вставил военный.

— Вот видите! А эти ребята будут верить. И воевать они будут не из-под палки, не из-за денег, а за идею.

— И за вечную жизнь, — добавил капитан.

— Вечная жизнь — это только приманка. Согласен, весьма весомая… — доктор поднял палец, предупреждая возражения, готовые вырваться у капитана. — И абсолютно — я подчеркиваю! — абсолютно реальная, но всего лишь приманка. Для создания по-настоящему эффективной армии такой мотивации маловато. Поэтому воевать, повторюсь, они будут не за вечную жизнь, а свои убеждения.