Книга Смертельная удача, страница 97 – Ричард Томас Осман

— Тия ограбила склад, — говорит Конни. — Это и есть ее новая работа. Пригрозив оружием двум охранникам и водителю грузовика, связала их и выехала из промзоны на фуре, в кузове которой находились «ролексы» на полмиллиона фунтов. Но удаленная сигнализация заблокировала машину — ей пришлось прострелить стекло, она выбралась, убежала и бросила «ролексы» на шоссе. Ее сообщника арестовали, потому что у него не было такого хорошего наставника, а Тия, у которой был ответственный наставник, села в мою машину и отправилась в безопасное место, то есть сюда, к доверенному лицу, то есть к вам.

Ибрагим и Тия переглядываются. У Тии виноватый вид. Ибрагим указывает на кресло — девушка садится. Он поворачивается к Конни.

— И, по-вашему, это нормально? — спрашивает он.

Конни чувствует, что попала в беду; ей это не нравится. В последнее время она редко попадала в беду, и всякий раз ее спасали длинный язык или пушка. Она совсем недавно вышла из тюрьмы, но быть в тюрьме — не значит попасть в беду. В тюрьме вполне можно жить безбедно. Но сейчас Ибрагим, кажется, на нее сердится, а это плохо.

— Идея была не моя, — говорит Конни. — Я лишь поддержала ее, как вы велели. Помогла, поделилась опытом.

— Вы позволили ей спланировать вооруженное ограбление? — спрашивает Ибрагим.

— Когда вы так говорите, кажется, будто это что-то плохое! — отвечает Конни. — На самом деле идея была хорошая.

— Такая хорошая, что вам пришлось привезти ее ко мне, потому что теперь ее ищет полиция?

— Не всегда все идет по плану, — отвечает Конни. — Тию я тоже предупреждала.

— Предупреждала, — соглашается Тия.

Ну хоть кто-то на ее стороне. Тия грабит склад, Ибрагим не хочет ее прятать, а виновата она, Конни? Надо же так все перевернуть. Она видит все совсем по-другому.

— Но вы же планировали поделить куш? — спрашивает Ибрагим.

Конни понимает, что нехорошо в этом признаваться, но, естественно, они планировали поделить куш! Что это вообще за вопрос?

— Мы об этом не говорили, — врет она.

— Значит, вы позволили восемнадцатилетней девчонке, которая до сих пор ходит со школьным рюкзаком, совершить вооруженное ограбление?

— Вы ее в тюрьме не видели, — оправдывается Конни. — Она там была как рыба в воде.

— Думаю, ей было очень страшно, — говорит Ибрагим. — Хотите сказать, после всей нашей совместной работы, осознавая, какой хаос творится в вашей собственной жизни, вы все равно решили продолжить порочный круг? Хотите, чтобы Тия стала похожа на вас?

— А на кого еще ей быть похожей? — спрашивает Конни. — Других примеров перед глазами у нее нет.

Ибрагим качает головой:

— Нет, вы не правы. Вы же не глупы. Вы лучше других представляете, что к чему. Думаю, вы просто упивались властью, Конни.

— Ибрагим. — Конни вдруг понимает, что не знает, что сказать. Он больше на нее не сердится — его лицо выражает что-то другое. Но что? Она склоняет голову и пристально на него смотрит.

— Мне грустно, Конни, — подсказывает Ибрагим. — Вы меня огорчили. Если хотите, можете меня пристрелить.

— Но как мне это… — Конни растеряна. — Я вовсе не хотела вас огорчать. Не хочу, чтобы вы из-за меня грустили. Как мне это исправить?

— Извиниться, — отвечает Ибрагим. — Но только если вы на самом деле раскаиваетесь.

— Простите, — говорит Конни и понимает, что в самом деле раскаивается. Так вот оно какое, раскаяние! Ибрагим говорил, что рано или поздно она испытает это чувство, а она не верила. Она надеется, что оно скоро пройдет.