Книга Дубовый Ист, страница 88 – Николай Ободников

— Ты что же это, солгал нам, Мишаня?

— Но мы правда оставили его в подвале!

— А это, по-твоему, похоже на подвал, а? И что у него с лицом?

Денис подумал, что этот синяк ему еще долго будут припоминать.

— А это кто? — Он кивнул в сторону старшеклассника.

— Еще один убийца Куколь.

— В смысле?

— А шут их разберет, сынок. Ты хоть представляешь, что там за подарочек под елочкой? Я будто целый день только и делаю, что ступаю по трупам! Впору ноги скипидаром обдавать.

Не убирая оружия, Плодовников поднялся по ступеням и скользнул в распахнутую дверь общежития. Толкнул перед собой старшеклассника, а потом хмуро показал куда-то вверх.

Денис вошел следом и обмер.

На люстре вестибюля болтался покойник.

Казя.

Его лицо ужасно посинело, а язык вывалился наружу. Именно язык приковал внимание Дениса. Он выглядел так, будто участвовал в пережевывании чернильного мешка кальмара. Денис опустил взгляд, рассматривая глубокие продольные следы на запястьях мертвеца. Казалось, кто-то обхватил их и с чудовищной силой сжал, опалив или заморозив до черноты.

К груди Кази крепился какой-то лист бумаги.

— Представляешь, Денис, бегу с этим чертенком искать тебя, а нахожу трупешку с бумажкой. А потом выясняется, что и тебя нет. Где был-то?

— Ну, в подвале.

— В подвале?

— Че, я же говорил! — вставил Мишаня. — И рацию свою тупую не забудьте.

Некоторое время они наблюдали, как люстра с покойником подрагивает. Снаружи донесся раскат грома, и люстра звякнула куда ощутимее. Полицейские и старшеклассник встрепенулись от испуга.

— Давайте, может, его снимем, а, Аркадий Семенович? — предложил Денис. — Машина взбеленится, если мы не достанем ему эту бумажку.

Плодовников помотал головой.

— Да, взбеленится, чтоб его разэтак. — Он мрачно взглянул на Мишаню. — Помогать будешь, сынок.

Люстра еще раз звякнула.

4.

Охранники прибежали довольно быстро, принеся санитарные носилки. С телом они забрали и плащ Воана. Он накрыл им девушку, нисколько не жалея об этом.

В качестве «тюрьмы» Устьянцева предложила кабинет биологии на третьем этаже учебного корпуса. Воана это вполне устроило. Там имелась раковина, в которую можно было при необходимости помочиться. Заодно Воан потребовал, чтобы в класс принесли упаковку мусорных пакетов.

Об их назначении догадались все.

— Сидите как мышки, — сказал Воан, когда все разместились в классе. — Вы все, кроме Щебы, сознались в убийстве. В этом или в каком-то другом — мне плевать. Похоже, убивать для вас сродни дыханию. Поэтому вы все останетесь здесь, пока вас не отконвоируют в Шатуру. А если кто-то из вас решит, что сумасбродства в нем больше, чем крови, то нагрянет сумасшедший дядя Воан.

Все смотрели широко раскрытыми глазами.

— Вы хоть знаете, что такое сумасбродство? Нет? — Для пущей убедительности он помахал револьвером. — Вот, например: я вас всех перестреляю.

Алиса сложила ладони в каком-то молитвенном жесте:

— Ты… не понимаешь. Тебя здесь никто не боится. Мы боимся ее.

— Кого же это? — Воана забавлял весь этот цирк.

Он не ожидал, что ему ответит Устьянцева.

— Тому. Мы все боимся Тому Куколь.

В классе находились только она, ученики и сам Воан.

Они напоминали ему кружок по интересам. Центром их болезненного влечения была Тома Куколь. Но это никак не вязалось с реальностью. Никто не мог убить одного человека несколько раз.