Книга Дубовый Ист, страница 34 – Николай Ободников

— Да ты глаза-то разуй, дятел, и увидишь!

Услышав это, Плодовников тихо рассмеялся.

На фотографиях и впрямь было что-то не так.

Воан посмотрел на половину комнаты, что принадлежала Томе. Окинул взглядом снимки на стене. Тома Куколь имела не просто модельную внешность. Она напоминала кинозвезду шестидесятых — аккуратную, но великолепную, вобравшую в себя лучшее от белой кожи и черных волос.

«Девочка невероятно красива, — думал Воан, разглядывая фотографии. — Настолько, что ей не помешало бы немного изъяна — чтобы не злить других женщин».

Он опять посмотрел на фотографии в руке и внезапно всё понял.

На этих снимках Тома Куколь была обыкновенной.

Вернее, тут ее красота стремилась к земле, к гулким пещерам, из которых когда-то выбрались все люди, а не спускалась с ванильных небес.

— Твою-то мать, чтоб меня!.. — Воан поднял фотографии на уровень плакатов.

Он сверил взглядом линии губ и подбородка Томы. Идентичны. Сравнил глаза, брови и даже ноздри, которые и тут и там казались норками, аккуратно проделанными заточенным карандашом. Лицо Томы со стены и лицо Томы из коробки не отличались друг от друга. Однако же при взгляде на них как будто менялась сама перспектива.

— И ты хранишь эти снимки… — осторожно сказал Воан.

— …потому что здесь она настоящая, а всё остальное — гребаная фальсификация.

— Фальсификация? Ты уверена, что правильно употребляешь это слово?

— Да. — Карина по-турецки сложила ноги. — Она свихнулась в прошлом году. Не знали? Что-то с собой сделала. Но не пластику. Уж пластику-то мы узнали бы.

— Кто это «мы»?

— Девочки.

За спиной Воана шуршал Плодовников. Он усердно осматривал шкаф.

Воан кинул задумчивый взгляд на коробку с пузырьками. Карина не отрывалась от окна. Над лесом опять сверкнула молния. На горизонте глухо заворчало.

— Твоя соседка — она сегодня приходила ночевать?

— Как и каждую ночь. И почти каждую ночь убегала. Металась туда-сюда, как белка в дупле.

— Она с кем-то встречалась? Это давно началось?

Карина заколебалась.

— Ты сейчас очень помогаешь, Карина, — настойчиво сказал Воан. — И мне бы хотелось, чтобы эта помощь дала осязаемыйрезультат. Понимаешь меня?

— Проще сказать, с кем Тома не встречалась. Даже Молот запал на нее. — Она безотчетным движением погладила пузырьки в коробке. — Я… я так зла! Почему кому-то досталось всё, а мне — только ревность?!

Воан взял коробку. Теперь он вспомнил, что это за крошки.

«Никотиновый шот».

Или никотиновый базис.

Так называли раствор никотина высокой концентрации. Воан достал один из пузырьков. Желтый череп на этикетке приветственно оскалился.

Почти все любители вейпов покупали готовую никотиновую бурду. Воан знал это, потому что Ледовских в свое время насмерть провонял кабинет ежевикой. Но были и те, кто предпочитал заниматься никотиновым самогоноварением. Эти покупали вот такие пузыречки и разбавляли их нейтральной основой до нужной крепости.

«Базис нужен только в одном случае: если ты дымишь как пароход и пытаешься сэкономить, — промелькнуло у Воана в голове. — Но эти детки не похожи на тех, кто хоть раз в жизни экономил».

— Почему ты не отнесла это в котельную, Карина? — Воан показал глазами на коробку. — Я думал, сегодня День Сожженных Дверей. А всё это, уж извини, не тянет на разрешенные предметы для мальчиков и девочек.