Книга Ее второй муж, страница 16 – Джейн Э. Джеймс

В отчаянии от этих раздумий и еще оттого, что мне нечего терять, я нажимаю иконку «ответить» и быстро (по крайней мере, для меня) печатаю: «Привет, Тони. Спасибо, что написал. Я с удовольствием встречусь, чтобы побольше о тебе узнать. Ты местный? Когда и где можем встретиться? Жду ответа, Линда». И прежде чем я успеваю передумать, нажимаю «отправить».

Сжимая в руке паспорт Маркуса, я провожу по очертаниям его лица свеженаманикюренным розовым ногтем. Кажется, что чем больше я смотрю на его фото, тем больше морщин проявляется на его лице. Впервые я мельком увидела его паспорт в день нашей свадьбы, и тогда мне показалось, что он выглядит как обычно, беззаботным и счастливым. До невозможности привлекательным и утонченным, как ученый профессор. А теперь я даже не знаю, может, я видела то, что хотела? На фото заметны глубокие морщины вокруг глаз и гримаса в уголках губ. Интересно, действительно ли я знала Маркуса?

В первые дни после того, как Маркус исчез в пучине, горе защищало меня, и люди были ко мне добры. Даже греческая полиция. Но прошло немного времени, и власти заставили меня пройти через крайне сложные процедуры, чтобы официально оформить случившееся. И то, что я не могла внятно этого сделать, вызывало лишь раздражение. Я пыталась объяснить им, что я одинокая женщина в чужой стране, без знания языка и без малейшего понятия о том, как мне со всем разобраться. К тому же выяснилось, что о муже я знала не так много и не смогла найти никаких его документов, кроме паспорта, что лежал в гостинице вместе с кошельком с небольшим количеством наличности. Маркус не пользовался кредитками, предпочитая наличные. Я понятия не имела, как он зарабатывает деньги, знала лишь про его небольшой пенсионный капитал, и по сей день я не в курсе, были ли у него сбережения или банковские счета. Ведь в основном мы тратили полученное мной при разводе, а я не возражала – мы ведь были командой.

Слава богу, приехала Гейл. Один мой слезливый звонок, и она побросала все свои дела и прилетела ближайшим рейсом. Без нее я бы не справилась. Она взяла все хлопоты на себя, и, когда искала свидетельство о рождении Маркуса, регистрировала его смерть, общалась с полицией и персоналом отеля, она пила коктейли на пляже и загорала на солнце. Я была так ей признательна, что не возражала. И так же я старалась не принимать близко к сердцу тот факт, что под конец она завела интрижку с парнем, сдававшим шезлонги в аренду на пляже, тогда как я неистово горевала о потере мужа и горстями глотала успокоительные.

Мы так и не нашли свидетельство о рождении Маркуса, и все равно местные власти внесли его в список «предположительно скончавшихся». Согласно международным данным, единственный Маркус Бушар, найденный в Южной Африке или Британской Колумбии, умер в возрасте восемнадцати лет при несчастном случае на лодке, и у полиции появились подозрения. В то время мне много о чем говорили, и на напыщенном английском предоставленного мне переводчика я услышала, что мой муж мог быть не тем человеком, за которого я его принимала. Но я не поверила. Мать Маркуса жила в Девоне, в Англии, и мы собирались наведаться к ней по возвращении на Альбион. У меня до сих пор сохранился ее адрес. Гейл согласилась со мной, сказав, что зарубежом полиция часто путает данные об иностранцах.