Книга Ее второй муж, страница 116 – Джейн Э. Джеймс

Эбби не зря говорила, что все мужчины – лжецы, но женщины, как выяснилось, тоже так могут. Гейл ни на секунду не усомнилась в моих словах. Кто бы мог подумать, что я такая заправская лгунья? Джим. Маркус. Гейл. За последний год мы все делали вещи, которые даже не могли себе представить. Мужчины лгут, потому что могут, потому что это дает им власть над нами. Женщины лгут, потому что у нас нет выбора и потому что мужчины нас вынуждают. По крайней мере, я так думаю.

И еще кое-что: жизнь может измениться в считаные секунды. Даже в одно мгновение. Хороший человек может стать плохим, но может ли плохой человек стать хорошим? Я думала, что я хороший человек. Но так ли это? Я бросила мужа, предала дочерей, и все ради того, чтобы начать новую жизнь вдали от них. Чтобы путешествовать. Чтобы обрести свободу. А в итоге я в тюрьме, созданной своими же руками. С таким же успехом я могла сидеть за решеткой в соседней с Джимом камере.

Меня не оставляет один вопрос, к ответу на который я не приблизилась ни на шаг: а что с деньгами Джима? А Маркус – может, он просто прикалывается, сидя на сайте Fuckbuddy.com? Эбби и Рози настолько отдалились друг от друга, что уже никогда не помирятся. И той семьи, что я помню, больше нет. Зато ложь все та же – ложь жизни с человеком, который, как выяснилось, никогда меня не любил, потому что нарциссы на любовь не способны. Одно радует: план мести, придуманный Гейл, может подарить мне свободу от мужа. И я уже вся в нетерпении.

Наконец-то день выдался теплым; Маркус в шортах и рубашке с коротким рукавом стрижет лужайку возле дома. В кои-то веки он не подвязал волосы, и они лежат на его плечах, как грива льва-альбиноса. «Ему идет», – неохотно подмечаю я и тут же сокрушаюсь, что отрезала свои локоны. Развешивая белье, я глубоко вдыхаю запах свежескошенной травы, и он уносит меня в детство, к летним барбекю и надувным бассейнам, к маминому картофельному салату и папиным отменным бургерам.

Забавно – человек изобрел философию, психиатрию, науку, он строит роботов, что выглядят как мы, но совершенно бессилен против собственных воспоминаний. Стоит им нахлынуть, и они утягивают нас за собой, порой сбивая с ног. Глаза наполняются слезами – я до сих пор скучаю по тем бесценным дням, когда родители были живы.

– Ты в порядке? – спрашивает Маркус, остановив газонокосилку, чтобы опустошить контейнер для сбора травы.

Он заметил, что я плачу, и притворился, что ему не все равно. А я не прячу слезы. И не отвечаю. Лишь поджимаю губы и отвожу взгляд.

– Ты долго еще будешь так себя вести, Линда? – Вздохнув, он проводит рукой по своей гриве.

Мне хочется подколоть его, ответив, что я буду так себя вести до тех пор, пока он не перестанет воровать деньги Джима. Еще утром я обнаружила, что со счета пропали очередные пять тысяч фунтов. Боюсь даже представить, что скажет Джим, когда узнает. Но если он думает, что я продам дом и отдам Маркусу половину суммы, то он глубоко заблуждается. Через мой труп. Джим не знает, что я даже не связалась с риелтором и уж тем более не выставляла дом на продажу.

Закатив глаза в ответ, как сделала бы это Эбби, я злобно прижимаю его трусы к бельевой веревке прищепкой, и он, разочарованно пожав плечами, снова включает газонокосилку. Звук мотора заполняет висящую между нами тишину.