Книга Девушка А, страница 36 – Эбигейл Дин

– Прекрати смеяться, Лекс! – закричал он. – Лекс!

Он пересек комнату и схватил меня за горло. Его ладонь обхватила мою шею. Всего на миг. Он просто показал мне, что может.Как только Итан отпустил меня, я выбралась из кровати, кашляя от потрясения.

– Прекрати, – произнес он. – Лекс, Лекс, пожалуйста.

Он протянул ко мне руки, всем своим видом демонстрируя, что желает примириться. Но на лице, как обычно, не отразилось ни одной эмоции. Я прислонилась к стене, отодвинувшись от него как можно дальше. Пот тек с головы на спину, перебирался на паучьих лапках.

– Только не разбуди Ану, – попросил он. – Пожалуйста.

– Некоторые конкретные… – Я ждала, когда перестану дрожать, чтобы закончить фразу. – Какие, например? То, что ты – наследник трона? Истинный сын своего отца?

– Это нечестно!

– Знаешь, я всегда считала, это ты нас спасешь, – продолжала я. – Ждала, думала: его ведь даже не привязывают. Ну не сегодня, так завтра. Когда ему стукнет восемнадцать. Когда он сможет выходить из дома в любое время.

– Я пытался, Лекс! Когда мы были маленькими. Ты разве не помнишь? Тогда я еще мог. Потом мне уже не хватало смелости.

Мы разглядывали друг друга через кровать. Теперь он казался мне меньше – Итан, которому не хватило смелости. Итан c милым личиком, вызывающим сочувствие.

– А по-моему, все было не так, – сказала я. – Я помню все совсем иначе.

Он присел на кровать и принялся разглаживать складки на одеяле.

Мы прислушались, не проснулась ли Ана, но в доме было тихо: полы, книжные полки, эркерные окна – все дышало спокойствием.

– Так или иначе, сегодня мы разговаривали о других вещах, – сказала я.

Он кивнул.

– Иди спать, Итан.

– То, о чем я говорил, – произнес он. – Ну, про членов правления…

– Да?

– Я не провалюсь. Правда ведь?

– Не сомневаюсь.

Он пьяно улыбнулся. Улыбнулся весь. Глаза – тоже. Как будто уже забыл о случившемся пару мгновений назад.

– Спасибо. – Он поднялся и, пошатываясь, пошел к двери.

Я слышала, как он удаляется по коридору к себе в спальню, задевает картину где-то на полпути. Затем зашуршал их с Аной матрас. Я сидела, прислонившись к стене и вытянув ноги, и держала себя за горло так же, как держал он, – сначала сильно, затем слабее, – убеждаясь, что пальцы слушаются меня, а тело подчиняется командам, поступающим из мозга. Я вернулась в постель только после того, как почувствовала, что мне стало от этого приятно…

* * *

Когда больничная палата надоедала, доктор Кэй помогала мне забираться в инвалидное кресло, и мы кружили по коридорам. Мне нравился больничный двор, хотя это был просто лысеющий садик между отделениями, в котором чаще всего курили и вели важные телефонные переговоры. Врачи требовали, чтобы, выходя наружу, я всегда надевала темные очки, и доктор Кэй, которой не понравились те, что мне выдали в больнице, обещала принести свои. Так меня и выкатывали – в пижаме, закутанную в одеяло и в «Вэйфарерсах»^[17].

В тот день следователей не было.

– Меня попросили задать тебе один конкретный вопрос, – начала доктор Кэй. – Довольно деликатный.

Мы сидели рядышком – она на скамейке, я в инвалидном кресле. Она полагала, что разговаривать о трудных вещах проще, когда не смотришь друг на друга.

– О твоем брате. Итане.

Я догадывалась, ждала чего-то подобного. До сих пор следователи не задавали вопросов о нем. Прошло, наверное, больше месяца с тех пор, как я последний раз слышала его имя.