Книга Девушка А, страница 166 – Эбигейл Дин

– А ты видела, что тетя Пэгги здесь? – спросила я.

Далила только закатила глаза.

– Ты не читала ее книгу?

– Ох, Лекс, ты же знаешь, я не читатель. Но если бы вдруг решила им стать, эта точно не стала бы книгой, с которой бы я начала.

– Она сделала все возможное, чтобы спасти нас, – сообщила я.

Далила рассмеялась:

– Ну-ну. Черт меня подери.

– Как Гэбриел?

– Пока еще не убил себя.

– И то хорошо.

– Да. Это уж точно.

Она поставила бокал на дерн – шампанское накренилось и встало вровень с краем – и посмотрела поверх городской стены.

– Ты, должно быть, думала об этом? – спросила она.

– Постоянно.

– Знаешь… я столько времени потратила – всю Библию пересмотрела, – искала, чтобы хоть где-нибудь было написано, что делать этого категорически нельзя. Хоть что-то, на что он мог бы опереться. Думаешь, я смогла найти? Ни черта!

Какое-то время мы пили молча.

– Далила?

– Да?

– Я вижу, как много ты делаешь для Гэйба…прости за мою фразу… Ту, которую я бросила в нашу последнюю семейную встречу. Это просто отвратительные слова.

– Надо признать, это было драматично. Но ты никогда меня особо не любила, Лекс. И необязательно начинать делать это сейчас.

Напиток у меня уже закончился, и я просто молча ждала.

– Все нормально, – продолжала она, – собственно, если включить цинизм, мне выгодно верить во всепрощение.

– Что, прости?

Она взяла еще один бокал и еще одну сигарету – в каждой руке по пороку.

– Ты спрашивала меня в тот раз, пытались ли мы сбежать. Я и Гэйб.

– Я слышала вас. Однажды ночью, незадолго до конца…

– Это был не побег, Лекс, – сказала Далила. – Я могу понять, почему ты так решила. Ты подумала, будто мы просто не могли больше это выносить – как вы с Эви. Но на самом деле все было совсем не так. Мы с Гэйбом просто заскучали. И я стала придумывать разные задания, чтобы развлечься. Ты же знаешь Гэбриела, он всегда готов был выполнить любое поручение. Всякую чепуху. Высвободить руку из веревки. Сможет ли коснуться нижней ступеньки? И всякое такое. А в тот вечер я решила, что это будет мой день рождения. Неофициальный, конечно. Да и дата – примерная. Хотя я пыталась отсчитывать от Рождества, может, и не сильно ошиблась. Это был один из тех дней, когда на весь дом пахло тортом. Ты помнишь. Я не обжора и тогда не была, но те дни – они так бесконечно тянулись. И я сказала Гэбриелу, мол, не мог бы ты принести мне подарок. В шутку, конечно. Я думала, он обернется и пошлет меня куда подальше.

– Тебе он бы никогда такого не сказал, – возразила я.

– Я лежала и говорила о подарках, свечках и о том, что это худший день рождения в моей жизни. А в тот день нас привязали слабо. Он встал с кровати и вышел за дверь с такой улыбкой, ну ты знаешь, как будто он – герой. Я надеялась, наверное, что он не попадется. Отец спал, Мать с малышами сидела у них в комнате. Я легла на пол и смотрела, как он спускается по лестнице. Ниже, чем мы обычно с ним спускались. В самом низу он оглянулся и посмотрел на меня, все так же улыбаясь, и я – это правда, Лекс, – я помню, как подумала тогда: все обошлось. Вот он заходит в кухню, я лежу на полу, наблюдаю и жду его. Когда Гэбриел вышел, в руках он нес два куска торта, таких огромных, каких я в жизни не видела. Просто две пластины. И я уже думаю: Гэйб, этого не скроешь потом! Но обратного пути не было. Я лишь хотела, чтобы он донес их наверх, в комнату, там мы сообразили бы, что делать. Придумали бы план. И на предпоследней ступеньке – он же не видел ни черта, – разумеется, он споткнулся. Лимонный торт – везде и всюду. Гэбриел – на полу. И тут открывается дверь чьей, ты думаешь, комнаты?