Книга Девушка А, страница 105 – Эбигейл Дин

– Если ты решилась, – сказала Оливия, – то просто возьми и признайся, пока не довела себя до ручки.

– Но нужно ведь выбрать правильное время, разве нет?

– Брось, Лекс, для такого дела правильного времени не существует.

И так я решилась, и с той поры эта идея висела над моим рабочим столом, сидела рядом со мной в такси, когда я возвращалась домой. Стояла рядом с нашей кроватью по ночам, поглядывая на свои часики.

Я дождалась начала летних банковских каникул. Пятничный вечерний поезд до Лейк-Дистрикт, баночки джин-тоника. До мини-гостиницы, в которой мы забронировали номер и завтрак, мы добрались после полуночи, а к утру из темных очертаний проступили местные пейзажи, такие яркие и текстурные, как будто их только накануне закончили писать.

Я выждала километра полтора от начала нашей прогулки – мы ушли от дороги и начали восхождение. Вспомнила, как доктор Кэй все время твердила, что говорить правду легче, когда не смотришь человеку в глаза, и выбрала место, где тропинка сужалась – идти там можно было исключительно друг за другом.

– Есть одна вещь, которую я должна тебе рассказать, – начала я.

– Звучит как отличное начало выходных.

– Меня удочерили.

– Ясно. Эти твои родители, которые из Сассекса?

– Да.

– И сколько тебе тогда было?

– Больше, чем можно подумать, – пятнадцать.

– Господи, Лекс. Значит, ты знаешь, кто были твои настоящие родители?

– Знаю, – ответила я и почувствовала, как между нами что-то сдвинулось. Вот он край, и мы – совсем рядом, вместе.

Я дала ему только ту информацию, которую он мог найти в открытых источниках. Когда я закончила, он какое-то время молчал, и я мысленно умоляла его обернуться – чтобы увидеть его лицо.

– Господи, Лекс, – сказал он. – Я тебе сочувствую.

И поскольку времени было всего десять утра, а он не умел долго оставаться серьезным, то добавил:

– А попозже ты не могла рассказать? Ну чтоб сразу залить это дело?

Джей Пи повернулся и притянул меня к себе.

– Мы можем поговорить об этом в любое время, – произнес он. – Но я не обижусь, если ты вообще не захочешь об этом говорить.

Мы брели, обнявшись, пока тропинка не стала слишком узкой для двоих, и он снова зашагал впереди меня. Эта картина осталась у меня в памяти – Джей Пи с легким рюкзачком на спине, чуть склонившись, удаляется от меня к горизонту. После того как я столько времени не могла решиться, он бросил мои откровения на эту тропу, как кожуру от фрукта или даже огрызок. И в довершение заговорил об обеде.

Той ночью, после секса, мы лежали с ним в постели, отодвинувшись друг от друга как можно дальше, соприкасаясь лишь руками. Молчание настолько заполнило комнату, что всякий нарушавший его бытовой шум – журчание воды в туалете, звук мелодии из его телефона – казался оглушительным и приводил в замешательство. Я закрыла было глаза, но тут же встрепенулась – чего-то не хватало.

– Вот оно где, – сказала я и подобрала с пола одеяло.

Оказавшись под ним, Джей Пи повернулся ко мне и сказал:

– Мне теперь неловко из-за вещей, которые я с тобой вытворял. Которые мы оба вытворяли. После того, как ты рассказала.

– Почему? Если я сама этого хотела?

– Да. Но все же…

– Знаешь, что бы там ни было, это ни при чем. И даже если бы было при чем…

– Да?

– …какая разница?

– Ну, не знаю.

Я не могла прочитать выражение его лица – было слишком темно. Нашла его на ощупь, коснулась волос, уха. Он придвинулся ближе.