Книга Город Порока, страница 18 – Антонио Морале

— Скоро, — нахмурился я. — Они пока присматривались к нам. Может даже сегодня вечером устроят какую-то проверку. Максимум завтра. Не будут они слишком долго тянуть с этим…

— Даже немного интересно, что это будет, — усмехнулась юристка.

— Ты что-то узнала за девчонку?

— Ну-у-у… — протянула Мишель. — Есть кое-какие намётки.

— Какие? — удивлённо глянул я в её сторону.

— Не хочу пока об этом говорить, — покачала она головой. — Рано ещё.

— Мишель! Мы тут не в игры играем.

— Алекс! Доверься мне.

— Хорошо… — недовольно пробормотал я.

— Значит, ты хочешь попасть в кабинет Уэллса, — прищурившись и сделав глоток чая из своей кружки, посмотрела на меня Мишель.

— Угу, — не стал скрывать я.

— Зачем?

— Хочу покопаться в его бумагах, посмотреть, что он тамхранит.

— Хм… Разумно… А как?

— Мне нужен ключ от его кабинета. Можно попробовать отмычкой поковыряться, но для этого нужно пробраться туда днём, а это слишком заметно и рисково. Или взять отмычки и фонарик… — задумчиво пробормотал я. — И провернуть всё ночью… Я могу, конечно, просто выломать дверь, но это будет слишком заметно.

— Это точно, — хмыкнула юристка. — Меня возьми с собой в следующий раз.

— Тебя? Зачем? — удивлённо посмотрел я на девушку.

— Я лучше разбираюсь во всех бумагах и документах, и смогу понять, что конкретно нам нужно. Уэллс своими действиями уже заработал себе на приличный срок. Нам просто нужно найти доказательства! То, что он сделал с Луизой, — покачала Мишель головой, — это принуждение к сексу через психологическое давление и шантаж, а по факту — изнасилование. Это особо тяжкое преступление! Ему грозит до восьми лет. Но это сложно доказать. А вот уклонение от налогов или отмывание денег через «пожертвования» — это вполне реально. Как ты правильно заметил, финансирование организации — это самое слабое место. Но для этого нам нужен бумажный след…

— Хочешь прижать его, как Аль Капоне?

— Если ничего другого не получится, — пожала моя начальница плечами.

— Угу… Проникновение на частную территорию под ложным предлогом — это до шести месяцев тюрьмы, — принялся я демонстративно загибать пальцы. — А проникновение по предварительному сговору, с целью кражи документов или мошенничества — это уже тяжкое, до пяти лет. Вчера я подсматривал за тем, как Уэллс занимался сексом — это вторжение в частную жизнь. Даже если это было изнасилование! Мы с тобой пользуемся их едой, жильём, одеждой под легендами — технически, это кража услуг. Но это так, мелочи.

Мишель недовольно посопела, упрямо глядя на меня.

— А когда мы полезем в его кабинет, это будет ещё одно тяжкое преступление! Проникновение в запертое помещение со взломом, с намерением кражи документов… Даже если ничего не возьмём. Тут главное умысел — ты сама это знаешь. Так что если нас поймают, мы сядем первыми, а не Уэллс! Нам уже светит год-полтора в окружной тюрьме, плюс три года с браслетом на ноге. И это если судья попадётся добрый, а у нас будет хороший адвокат. А Уэллс уже завтра выйдет под залог в пять тысяч и будет дальше «очищать» своих последовательниц…

— Нуи? — недовольно произнесла Мишель. — Ты ведь всё равно полезешь в его кабинет!

— Есть такая мысль, — не стал врать я.

— Ну вот! А я уже повязана с тобой как соучастница. Так что, мне терять нечего. Я хочу посадить этого ублюдка! Что? Что не так? — упрямо посмотрела она в мои глаза.