Книга Без тормозов, страница 42 – Антонио Морале

Клетчатые полы с грязными разводами, несколько потёртых столиков, красные диваны с потрескавшейся обивкой, облезшая стойка и два неработающих музыкальных автомата у стены. Внутри пахло кислым пивом и мокрой тряпкой, которой совсем недавно кто-то протёр плитку, стараясь привести её в первоначальное состояние, но сделав только хуже.

За окнами глухо шумел океан, а тусклый свет неоновой вывески делал пятна на полу похожими на расплывшиеся лужи крови.

За стойкой, у старого пивного крана, лениво протирая высокие бокалы, скучал седой, еще не совсем дряхлый старик в мятом фартуке — явно хозяин этого славного заведения, тот самый Санни.

Вытянутое, сухое лицо с прожилками старых шрамов на скулах, сеточка морщин на лбу и под глазами от яркого южного солнца, и внимательный, цепкий взгляд прожжённого зека из-под густых, мохнатых бровей. Не знаю, как в США, но если бы это был русский, я бы безошибочно определил в нём коронованного вора в законе, проведшего большую часть своей жизни за решёткой.

Старик поднял на нас глаза, кивнул в приветствии и без особого интереса вернулся к своему занятию. Мы с Джимми прошли через пустой зал, заняли массивный стол у дальней стены, явно рассчитанный на большую компанию, и опустились на тяжёлые деревянные стулья.

Джимми сел лицом к входной двери, а я устроился рядом, смахнув со стола пару раздражающих меня крошек.

Со стороны стойки донёсся глухой щелчок и скрип — Санни откинул часть барной столешницы в сторону, выбрался наружу, и шаркая по кафельному полу двинулся в нашу сторону с подносом в руке.

Остановился перед нашим столиком, молча разложил перед нами тонкие картонные подставки для напитков, поставил на них два ледяных бокала пива, так же молчаливо развернулся и пошаркал обратно…

— А можно кофе, уважаемый? — окликнул я его в спину.

Старик замер на полпути, обернулся и окатил меня тяжёлым взглядом.

— Кофе? — сухим, скрипучим голосомудивлённо пробормотал он, словно слышал это слово впервые.

— Кофе, — подтвердил я. — Это как чай, только не из листьев, а из зёрен. Обычно заваривается в кофемашине и подаётся в маленьких смешных стаканчиках.

— Будет тебе кофе, умник, — пробурчал старик, усмехнувшись уголками рта, и удалился в сторону кухни.

— Ждём кого-то? — повернулся я к Джимми, как только мы остались одни.

— Нет, — хмыкнул байкер. — Просто заехали вдвоём посидеть в тишине.

Хм… Кажется, я на него плохо влияю…

— Ждём, конечно, — добавил он уже серьёзнее. — Скоро люди подтянутся. Ты просто наблюдай за всем и слушай внимательно. Не лезь. Потом поговорим.

Я молча кивнул и скользнул взглядом по пустому залу, пытаясь понять, что же мы здесь делали и с кем встречаемся…

В дальнем углу потрескивал лопастями старый вентилятор, колонка под потолком скрипела вечерним радиоэфиром, а свет фар подъезжающих к забегаловке машин на мгновение залил мутные окна жёлтым, грязным светом.

Вот и гости…

Входная дверь забегаловки тихо скрипнула, над головами двух мужских фигур, возникших на пороге заведения, глухо звякнул дверной колокольчик.

Незнакомцы окинули зал внимательным взглядом, остановились на нас с Джимми и уверенным шагом двинулись к нашему столику.

Короткие стрижки, тяжёлые золотые цепи, свободные рубашки в классическом «чоло»-стиле, застёгнутые только на верхнюю пуговицу, мешковатые штаны, болтающиеся на бёдрах, татуировки слезы на левой щеке и огромной чёрной цифры «18» в готическом стиле на шее… Латиносы…