Книга Без тормозов, страница 27 – Антонио Морале

— Да что тут думать, Энджи… Я просто немножко в замешательстве и в лёгком шоке…

— Да мы все в шоке, Джеф! Доктор, а кто же эта женщина, которая сотворила маньяка? Есть какие-то мысли на этот счёт?

— Есть, конечно. Могу допустить, что лет в 13–15 его совратила соседка, старшая сестра, или, что вероятнее, мачеха… А потом что-то между ними произошло, что травмировало парня. Либо она отвергла его, либо предала, либо просто разочаровалась в парнишке. Это очень серьёзная травма, которая зрела годами и, в итоге, сформировала патологическое поведение, переросла в тяжёлое, искажённое восприятие женщин.

— Похоже на сценарий к мрачному триллеру… [тяжёлый вздох]

— Именно, Джеф! Но это жуткая реальность, в которой мы с вами живём…

— Доктор Брайант…

— Да, Джеф?

— Доктор, скажите… Вы можете по поведению убийцы, опираясь на свой опыт, предположить — кто он? Его возраст, типаж, профессию, привычки?

— Интересный вопрос, и, надо признать, вполне закономерный. Но если бы всё было так просто, полиция бы давно его арестовала… Но всё же, спешу опередить ваш следующий вопрос, скепсис и читаемое на лице разочарование, Джеф — кое-что я всё же могу предположить.

— Это было бы очень интересно и для нас, и для наших слушателей. Мы вас внимательно слушаем, доктор.

— Спасибо, Анжелика… Кхм… Кхм… Я могу предположить, что это — белый мужчина… Ему от 25 до 35 лет. Он образован, с хорошими манерами. У него может быть престижная работа, друзья… Он хорошо умеет имитировать «нормальность» — может быть обаятельным, общительным, весёлым… Именно это и делает его опасным. И он знает, как работает полиция — он просто совершает идеальные преступления, не оставляя следов… Да, Анжелика? Вижу, у вас назрел очередной вопрос?

— И не один! Скажите, доктор…. Это может быть полицейский?

— В том-то и дело, Анжелика… Это может быть и полицейский. Или кто-то, кто тесно связан с системой правопорядка — охрана, криминалистика, армейский следователь, врач… Кто угодно, кто знает, как устроено расследование и как не оставлять следов…

— У него может быть семья? Жена, дети?

— Вряд ли… Обычно — да, но не в этом случае…

— Почему?

— Потому что семья требует эмоциональной вовлечённости. А наш убийца — эмоционально изолирован. Он может хорошо имитировать чувства, но не способен на настоящую привязанность. Он боится близости, боится быть уязвимым.

— Даже с детьми?

— Особенно с детьми. Потому что дети — это хаос, спонтанность, открытые эмоции… А он одержим контролем. Он может флиртовать, может иметь мимолётные связи, но построить семью… для него это почти невозможно.

— То есть… он одинок?

— Да, Анжелика. И, скорее всего, уже давно.

— Он насилует своих жертв?

— Вот тут очень правильный вопрос, Анжелика. И интересный… Он не насильник!

— В смысле?

— Он обаятелен и умеет влюблять. Такие убийцы часто харизматичны, умеют располагать к себе, создают иллюзию безопасности и влюблённости. Жертвы сами «идут к нему в руки», и он этим наслаждается — ведь это даёт ему чувство власти, превосходства, исключительности.

— Погодите, доктор… Так у него с жертвами есть секс или нет?

— Есть, конечно же! Но…

— Но все девушки вступают с ним в сексуальную связь по своей воле? Добровольно?

— Именно!

— Вот дерьмо! Простите…

— Ничего, Анжелика… Секс для нашего убийцы — это как эмоциональная разрядка. Как возвращение в прошлое — в то время, когда он был счастлив. Но после секса наступает момент разочарования и страха, что она снова его предаст и бросит. Он чувствует, что власть ускользает, и возвращает её через убийство — действуя на опережение. Ведь если его любимая мертва — она не сможет снова предать его.