Книга Черная молния, страница 52 – Сергей Журавлев

Он владел французским, но исключительно разговорным и жаргонным, а никак не ресторанным. Одно из правил поведения в критической ситуации гласило: «Чтобы выйти самому из неловкого положения, надо в него поставить других». Он нахмурил брови и с плохо скрываемым раздражением выговорил официанту:

– Прекратите ухмыляться, что вы себе позволяете по отношению к моей даме!

Парень вытянулся в струнку и, казалось, перестал дышать.

– Черт-те что, – продолжал разыгрывать возмущение Батый. – Сейчас же помогите с выбором нашей гостье, расскажите, что у вас в меню.

Он с досадой хлопнул солидное меню на стол. На них стали оглядываться.

Официант склонился в почтительном поклоне к даме и стал вполголоса объяснять слегка порозовевшей от смущения рыжей красотке содержание каждого пункта с необходимыми комментариями. Бытый внимательно прислушивался, ему тоже было интересно.

Наконец, они сделали заказ. Как принято в таких заведениях, для его исполнения требовалось достаточно времени, и Батый пригласил спутницу на танец. Скоро он понял, что в классическом вальсе она новичок, но ее врожденная ловкость преобразилась в грациозность. Вскоре они почувствовали друг друга, девушка поймала ритм, и молодая пара легко закружилась под звуки восхитительной музыки. Они смотрели только в глаза друг друга. Весь мир сузился до них двоих. Батый ничего не мог поделать с охватившим его состоянием.

…Утром он заказал завтрак в номер. Пока Бригита расправлялась с кофе и круассанами, Батый набирался смелости для серьезного разговора. Наконец, он решился.

– Бригита, я хотел поговорить с тобой о будущем, – начал он, нервно теребя салфетку.

– Так у нас нет с тобой никакого будущего, – погрустнев, перебила его девушка. – Я же видела у тебя на спине пулевые отметины. В тот раз тебе повезло, получается, и мне тоже, что ты выжил. Ни ты, ни я не откажемся от выбранного пути – значит, впереди с большой вероятностью или изгнание, или тюрьма, или пуля. Если мы дадим волю чувствам, то станем слабее, будем более уязвимыми. Это в конце концов приведет к ошибке и провалу. Так что эту тему мы закрываем. Я сейчас допью кофе, соберусь, вызову такси и уеду на вокзал.

– Я могу подвезти тебя.

– Не надо, я не хочу расплакаться при расставании. Ты уже решил, чем займется «Группа Красной армии» дальше? – переменила она тему разговора. – Мы прошли боевую подготовку у арабов, настало время показать этим свиньям из правительства и американским оккупантам нашу силу. Мы считаем, что надо продолжить дело наших старших товарищей, томящихся в тюрьмах, и ударить сразу в нескольких местах. Это должен быть весь арсенал наших возможностей – и налеты, и взрывы, и ликвидации. Мы заставим их с нами считаться. Ты сможешь по своим каналам помочь нам с оружием и взрывчаткой?

– Смогу, – выдавил из себя Батый.

– Ну что ты нахмурился, Юсуф? Так тебя называла Лейла Халеф, звезда палестинских революционеров? Я тоже буду звездой. Когда ты вернешься в Берлин?

– На следующей неделе. Мне надо завершить здесь одно дело.

– Хорошо. Там и встретимся, товарищ Удо.

Она легко поднялась. Он хотел обнять ее на прощание, но Бригита жестом показала, что этого делать не надо.

«Она оказалась смелее и мудрее меня», – вынужден был признать разведчик, но не с горечью, а с уважением.