Книга Черная молния, страница 42 – Сергей Журавлев

– Мы только занимаемся отделкой, а кто где будет жить, нам неизвестно. Это знают в конторе главного менеджера строительства. Там все время находится человек от Олимпийского комитета. Он принимает работу, и наверняка у него можно узнать.

По подсказке рабочих они быстро нашли офис. Он размещался в одном из построенных домиков. Обстановка напоминала пожар в сумасшедшем доме. Удо никак не ожидал от немцев, за которыми закрепилась слава людей, умеющих организовать и придерживаться порядка, такой сутолоки.

Он прислушался и скоро понял, чем это можно объяснить. Присутствующие говорили на немецком, но с таким жутким акцентом, что часто было не понять, что они вообще имеют в виду. Интересно, что они поймут из услышанного. Преобладали, конечно, турки, которых в большом количестве привлекло правительство ФРГ в условиях нехватки рабочей силы, но звучала и южнославянская речь.

Когда человек в третий раз что-то хочет сказать на плохо знакомом чужом языке, у него не только усиливается жестикуляция, но невольно повышается голос. Поэтому гвалт стоял, как на сборище сорок.

Представитель Олимпийского комитета сидел за угловым столиком и пытался на плане объяснить работнику, какие материалы куда надо завести. Получалось с трудом. Батый терпеливо подождал несколько минут, пока не понял, что разговор глухого с немым может затянуться надолго. Он подошел со спины к турку и, незаметно для немца, чувствительно ткнул ему в печень. Черноволосый возмущенно подскочил. Он хотел что-то сказать, но, увидев холодный взгляд крепкого молодого человека, стушевался.

– Пойди покури. – Незнакомец протянул пачку сигарет. Турок аккуратно взял одну и, кивнув, удалился.

Мужчина в сером костюме, явно разменявший сорок лет, обладающий все увеличивающейся плешью, вопросительно посмотрел на незнакомца.

– Добрый день, коллега. Я представляю еврейское национальное общество. Вы же знаете, мы, евреи, очень избирательно подходим к приему пищи. Еда должна быть приготовлена по строгим кошерным правилам. Меня послали узнать, как они соблюдаются на кухне в помещении, выделенной для делегации Израиля.

– У нас для всех стандартные условия. – Представитель комитета догадался, что сейчас проблем у него прибавится, и заранее напрягся.

– Вот именно. Поэтому мы готовы заранее обустроить все как требуется, и заметьте, – Удо значительно поднял указательный палец вверх почти под носом у немца, – исключительно за свой счет.

Немец облегченно выдохнул.

– Так где будет располагаться еврейская команда?

– Женская или мужская? – Видя, что вопрос поставил пришедшего в тупик, представитель комитета пояснил: – Жилая часть Олимпийской деревни разделена на две зоны проживания – мужскую и женскую. Мы считаем, что спортсменов ничто не должно отвлекать и соблазнять от подготовки к таким ответственным соревнованиям.

– Это кошерно, – согласился удивленный незнакомец. – Назовите и ту, и другую.

Представитель достал с полки довольно потрепанный портфель, извлек папку скоросшивателя и стал сверяться со списками.

– Мужчины, двадцать человек, пока запланированы на размещение в корпусе № 31 на Коннолиштрассе. В этом же здании в соседях у них будут сборные команды Уругвая и Гонконга. Женщины будут размещены в 19-этажном корпусе. Там комнаты мы еще не бронировали. Это предварительная информация.