Онлайн книга «Чужое лицо»
|
– Служу Советскому Союзу! – Теперь у нас с тобой одинаковое количество звезд на погонах. – Ага, только у меня маленькие, а у вас большие. – Не завидуй, у тебя все впереди. – Может быть. Кстати, товарищ полковник, – неожиданно спросил Ирек, – как в разведке становятся резидентами? Что надо сделать? – Надо много работать, быть успешным, чтобы было чему учить подчиненных. – А раньше? Раньше было по-другому? – Перед войной вообще была тяжелая ситуация с кадрами, – со вздохом произнес Лазарев. – Нам рассказывали на учебке, что было много врагов народа в кадрах разведки, – осторожно заметил Ирек. – Ты просто не понимаешь, кого тогда считали врагом, – в сердцах бросил Анатолий Иванович. – Это совсем не обязательно, чтобы человек был завербован чужой спецслужбой. Следователю достаточно было решить, что ты нанес вред в пользу того или иного государства: работал, например, на польском направлении и упустил польского шпиона, дал ему скрыться, значит, ты – польский шпион. Провели японцы диверсионный акт на участке, за который ты отвечаешь, значит, помог японской разведке, вот ты уже японский шпион. – Вот так просто, без доказательств? – Результат – вот главное доказательство. То, что нет бумажки с твоим согласием работать на врага, так где ее взять? Она лежит глубоко, под охраной в надежном стальном сейфе в Варшаве, Токио или Берлине. Как ее оттуда достать? Это сейчас следователь, прокуратура, адвокат, судья, а раньше все было гораздо проще. Разница как между автомобилем, в котором есть мотор, карбюратор, топливная система, тормоза, и велосипедом, у которого только педали, шестеренка и цепная передача. – Да так можно за любой промах в иностранные шпионы угодить. Тем более что в разведке не бывают только победы, мы же воюем не с дураками. Значит, можно почти каждого обвинить. – Так и получилось. Спохватились, когда уже почти некому было работать. Набрали неопытную молодежь. – Но в руководстве же наверняка были опытные кадры? – с надеждой спросил Ирек. – Откуда! Ты же сам только что говорил: если работать, то промахов не избежать. Если не арестован, значит, все равно под подозрением. – Так кто тогда стоял во главе разведки? – невольно вырвалось у молодого разведчика. – Фамилию я тебе сказать не могу. Сам понимаешь, секретно даже сейчас. Но получилось так, что, когда стали перебирать молодых для выдвижения на эту должность, оказалось, что все они товарищи правильного пролетарского или крестьянского происхождения, проявили себя в производстве, отучились в институте, но опыта организационного нет почти ни у кого. Хорошо, нашелся один, успел поработать заведующим в редакции издательства и вдобавок руководил театральным самодеятельным кружком. Вот его и назначили начальником разведки. А потом началась война. – Что с ним стало потом? – После войны убрали из разведки. Совсем отстранили. – Посадили? – Нет. Перевели на другую работу. Правда, уже не по нашему профилю. Я в Москве его встречал на футболе в правительственной ложе. Человек уважаемый, его туда пропускали и честь отдавали, а меня проводили по знакомству… Лазарев заметил, как изменилось выражение лица подчиненного, и добавил: – Не унывай, Икар, сейчас иные времена. Мы с тобой на французской земле, а у местных масонов есть такой девиз: fais ce que dois, advienne, que pourra. Очень нам подходит. |