Книга Мираж над пустыней, страница 23 – Сергей Журавлев

«Их же нельзя надолго оставлять одних», – подумал Дюваль, удивляться он уже не мог.

– Как дела на службе? – перевел разведчик разговор в деловую плоскость.

– Все по-прежнему. Мне так же проситься дежурить по выходным? Вы там еще не решили, когда будет следующая операция?

– Сроки пока неизвестны, в ближайшие выходные проверь шифры замков. Не сменили ли их, пока тебя не было.

– Ладно. Мне показалось, что корреспонденции стало больше, как будто что-то затевается.

Они еще с полчаса поколесили по городу. Ивон подробно расспрашивал агента об обстановке вокруг Джонсона. Пока тревожных факторов не отмечалось.

На посту Председателя всемогущего КГБ СССР Владимир Семичастный чувствовал себя уверенно. В тридцать семь лет возглавить мощную силовую структуру – от этого наверняка у многих бы закружилась голова. Но свою порцию «звездной болезни» он уже пережил. В двадцать лет он уже был секретарем обкома комсомола, а через два года, в 1946-м, возглавил комсомол всей Украины. С войны возвращались парни, закаленные в боях, имеющие реальные заслуги перед Родиной. Но фронтовики народ ершистый, свой страх они потеряли в смертельных боях, а это не лучшие качества для чиновника. Уверенность Володе придавало, прежде всего, то, что на это место его притащил предыдущий руководитель комитета, друг и старший товарищ Александр Шелепин. Он ушел дальше по карьерной лестнице, стал еще ближе к заветной цели – руководству всей партией. Далеко пойдет Александр Николаевич, значит, надо за него покрепче держаться. Приход очередного «комсомольца» в разведку старожилы пережили уже более спокойно. Тем более что новый начальник не стал, как его предшественник, менять руководящие кадры. В КГБ все начальники отделов были старше Семичастного. Никто не воспринимал его как профессионала, все понимали, что он прежде всего человек Шелепина. Но Владимир Ефимович правильно оценил ситуацию и, в отличие от Шелепина, стал вникать в дела службы. Держался он нарочито строго, был самолюбив и властолюбив. Первые свои решения принимал, заручившись одобрением подчиненных. На него впервые обрушился такой вал всеобъемлющей информации и разнообразных материалов, что он практически захлебнулся. До назначения на такую должность он принимал участие только в одной операции, операции по удалению аппендицита. Шелепин прекрасно понимал, что, не имея опыта, его протеже легко может стать марионеткой в руках более опытных «волков» разведки и контрразведки, идя у них на поводу. А Семичастный выработал свой стиль. По оперативным вопросам приглашал не только начальников главков, но и ведущих это дело оперативников. Вникая в подробности, опираясь на мнение опытных сотрудников, новый председатель подводил их к выработке решения. Тогда ему оставалось только согласиться с их решением, напомнив, что коль они предложили, то и выполнять, и отвечать за исход дела будут именно они.

– Александр Михайлович, – обратился Семичастный к начальнику разведки Сахаровскому. – Меня вызывали на совещание в Центральный Комитет. Товарищи интересуются реакцией американцев после разрешения берлинского и особо карибского кризисов. Какова их реакция? Успокоились или втайне что-то замышляют?

– Это вопрос скорее к министерству иностранных дел. Дипломаты товарища Громыко чаще встречаются с американскими политиками.