Книга Рыцарь проклятых карт, страница 55 – Алим Тыналин

— Нож. Ирак. Два тысячи девятый.

Она коснулась другого шрама. Пулевое ранение в левое плечо.

— А это?

— Пуля. Фаллуджа.

Пальцы скользнули к рубцу на боку.

— Это?

— Граната. Сирия. Частный контракт.

Сара молчала. Изучала шрамы. Карту моей жизни написанную болью.

— Ты коллекционируешь раны, — сказала она тихо.

— Не специально.

— Ложь. — Она посмотрела мне в глаза. — Ты ищешь смерть. Каждый раз идешь первым. Прикрываешь других собой. Берешь самые опасные задачи.

— Я лидер. Это моя работа.

— Твоя работа выжить. — Ее голос стал жестче. — Если ты умрешь Легион развалится. Резак не лидер. Томми не лидер. Я не лидер. Только ты держишь нас вместе. Понял?

Я молчал.

Сара схватила мою руку. Сжала. Больно.

— Обещай, — прошипела она. — Обещай что не будешь искать смерть. Что будешь драться за жизнь. Свою. Не только нашу.

Я посмотрел на нее. Серые глаза. Холодные. Но за холодом скрывалось что-то другое. Страх? Отчаяние?

— Почему тебе это важно? — спросил я тихо.

Сара замолчала. Отпустила мою руку. Отвернулась.

— Потому что я уже видела как умирают хорошие люди, — сказала она. Голос дрожал.

Она повернулась обратно. Глаза влажные. Но слез нет.

— Я не хочу добавлять твое имя в эту коллекцию, — прошептала она. — Понял?

Я кивнул.

— Понял.

— Тогда обещай.

— Обещаю. Буду драться за жизнь.

Сара выдохнула. Расслабилась.

Мы сидели в тишине. Близко. Так, что бедра соприкасались.

— Два часа до волны, — сказала она. — Может не выживем.

— Может.

— Жалеешь о чем-нибудь?

Я задумался.

— О многом. А ты?

— О трех солдатах в Афганистане. — Пауза. — И что не сделала кое-что раньше.

— Что именно?

Вместо ответа она поцеловала меня.

Жестко. Без нежности. Ее губы прижались к моим губам болезненно сильно.

Я ответил. Обхватил ее талию. Притянул ближе.

Поцелуй стал еще грубее. Мы стукнулись зубами. Она укусила мою нижнюю губу до крови.

Я оттолкнул ее на кровать. Она потянула меня за собой.

Мы срывали друг с друга одежду. Торопливо. Грубо. Так, что отлетали пуговицы.

— Если сдохнем, — прошептала она между поцелуями, — то пусть хоть натрахаемся перед смертью.

— Не сдохнем.

— Ты не знаешь наверняка.

— Тогда не будем тратить время на разговоры.

Она усмехнулась. Холодно. Хищно.

— Согласна. Так какого хрена мы ждем?

Она сняла куртку. Под ней окровавленная рубашка. Сняла и ее.

Грудь небольшая. Тело худое. Мускулистое. Шрамы на животе. Старый след от аппендицита. Свежий порез на ребрах.

Я притянул ее к себе. Поцеловал снова. Жестче. Руки пошли вниз по спине. Она выгнулась. Прижалась ко мне всем телом.

Мы упали на кровать.

То что случилось дальше было быстрым. Грубым. Ни капли нежности.

Мы срывали друг с друга одежду. Кусались. Царапались. Оставляли синяки.

Это был не секс. Это была драка. Отчаянная попытка почувствовать что-то кроме страха и боли.

Сара вцепилась ногтями мне в спину так сильно что порвала кожу. Я не останавливался. Быстро и сильно вошел в нее. Она кричала но не просилаостановиться. Наоборот.

— Сильнее, — шептала она. — Сильнее черт тебя подери!

Я так и сделал.

Кровать скрипела. Угол стучала о стену. Если кто-то был в соседней комнате они точно слышали.

Мне плевать.

Сара перевернула меня. Села сверху. Она двигалась быстро. Яростно. Волосы падали на ее лицо. Руки упирались в мою грудь. Ногти царапали кожу.

Я смотрел на нее. На лицо искаженное не болью а чем-то другим. Жаждой жизни посреди смерти.