Книга Рыцарь проклятых карт, страница 17 – Алим Тыналин

— Что? — я спрятал карту. Она исчезла в инвентаре, оставив только ощущение тяжести в груди.

— Тебе лучше посмотреть на это. Банкир собрал толпу. Говорит… странные вещи. — Райан помолчал. — Про тебя. Про всех нас. Про наши классы.

Я встал. Доспехи заскрипели. Все тело болело. Ушибы, порезы, старая травма колена напоминала о себе острой болью.

— Какие странные вещи?

— Что мы опасны. Что Система пометила нас как проклятых. — Райан оглянулся через плечо. — Я привел людей. Тех, кого это касается. Они хотели сначала поговорить с тобой.

Я вышел из-за трибун.

У края арены стояла небольшая группа. Пятеро человек. Я знал только троих, Сару, Дэнни и Томми. Остальные незнакомы.

Сара выглядела так же как и час назад, усталая, но собранная. Военная выправка не пропадает даже во время апокалипсиса. Руки все еще в крови, чужой и своей. Глаза холодные, мертвые. Я видел такой взгляд в зеркале после Ирака.

Томми стоял рядом, опираясь на молот. Лицо грубо перевязано, но кровотечение остановлено. Три глубоких пореза от когтей гоблина превратили его лицо в иллюстрацию боли. Он будет носить эти шрамы до конца жизни. Если доживет до конца.

Рядом с ними стояла молодая женщина, лет двадцать девять, в очках. Одежда аккуратная, волосы собраны в хвост. Выглядела так, будто сейчас должна читать лекцию в университете, а не стоять среди трупов.

Класс над ее головой: [Ученый-Плагиатор].

Она смотрела на меня холодным, оценивающим взглядом. Не как на человека. Как на объект исследования. Мне стало неприятно под этим взглядом.

Рядом с ней стоял пожилой мужчина в черной рубашке и белом воротничке священника. Шестьдесят с лишним лет, седые волосы, добрые морщинистые глаза. Но руки дрожали, а взгляд был тяжелым, как у человека, несущего невыносимый груз.

Класс: [Молчащий Исповедник]

И последний мой старый знакомый, напарник, Дэнни Гриффитс, все такой же пухлый, в разорванной футболке фестиваля. Лицо бледное, губы дрожат. Смотрит в землю, пытается быть незаметным. Классическийнеудачник.

Класс: [Трус].

Я подошел ближе. Остановился в трех шагах.

— Маркус Стоунхарт, — представился я. — Класс Проклятый Рыцарь. Бывший морпех. Бывший заключенный.

Женщина подняла бровь:

— Заключенный? За что?

— Семь лет, — я сказал ровно. — Непредумышленное убийство. Избил человека до смерти в баре. Он насиловал женщину в туалете. Я остановился только когда он перестал дышать.

Молчание. Они переваривали информацию.

Женщина первой протянула руку. Никакого страха. Никакого осуждения. Только холодное любопытство.

— Лиза Коннор. Историк-медиевист, докторская степень. Класс Ученый-Плагиатор. — Голос холодный, деловой. — Я украла исследование коллеги и опубликовала под своим именем. Он покончил с собой когда не смог доказать плагиат. Его работа принесла мне престижную должность и грант на двести тысяч долларов.

Она сказала это без эмоций. Просто констатировала факт. Как будто говорила о погоде.

Я пожал ее руку. Холодная, сухая. Как рукопожатие трупа.

— Почему ты здесь? — спросил я.

— Потому что Система видит правду. — Она посмотрела на свой класс, висящий над головой. — Я воровка. Воровка чужих идей, чужого труда, чужой жизни в конечном счете. Банкир на площади говорит что мы опасны. — Легкая улыбка без тепла. — Он прав. Я опасна. Я украду ваши знания, ваши способности, ваши секреты, если это поможет мне выжить. Но я также очень полезна. И в апокалипсисе полезность важнее морали.