Книга Изыди, Темный! или Это мой ребенок, страница 136 – Саша Блик

— Сеня уже приготовил, — успокоил Гриша. — Просто… Давай поедим вместе?

Моргнув, я глубоко вздохнула… И заставила себя подняться. Потому что ни один мужчина не стоит того, чтобы забывать про собственного сына. И так уже расклеилась дальше некуда.

— Конечно, поедим, — слабо улыбнулась я, подходя к сыну. — Ты прости меня. Совсем я про тебя забыла.

— Нет, мне с Сеней весело, — успокоил сын. — Но я за тебя волнуюсь. Я же теперь в доме старший мужчина.

— Тебе это кто сказал? — усмехнулась я. — Сеня? И, кстати, давно ты узнал, что он не ворона?

Домовой дух выглядывал из-за угла в образе старичка. Пока я утопала в жалости к себе, он успел помыться, причесаться и переодеться. Кажется, даже копытца подпилил… Надеюсь, не моей пилочкой для ногтей.

Словом, сейчас он разительно отличался от того дикого существа, которого мы встретили при переезде. Да и дом он держал в порядке. Вон, и пол успел помыть, и пыль протереть. Золото, а не дух.

— Почти сразу, — признался Гриша. — Но я не хотел тебе говорить. Вдруг ты бы его выгнала… А о том, что я старший мужчина… Это мне папа сказал.

Закончил сын едва слышно. Мы как раз вошли на кухню, и я принялась расставлять тарелки. На слова сына не ответила. Что здесь ответишь? Конечно, интересно, когда Гриша говорил с Дамиром. Хотя — телефон Дария у Гриши был. И вряд ли тот его сменил.

— Он звонилмне, — продолжил сын. — Спрашивал, как ты.

— И что ты ответил?

Честное слово, фраза вырвалась против воли. Не хотела я знать. Не хотела! Просто так спросила.

— Сказал, что ты плачешь. И из комнаты не выходишь…

— Ясно…

Повисла пауза. Я разложила по тарелкам приготовленный Сеней ужин — рис с овощами и курицей — и села за стол.

— Мам, ты его не простишь? — глухо спросил Гриша, глядя в тарелку. — Он тебя, конечно, обманул. Но ему очень стыдно, честно.

Может быть стыдно, а может быть, и нет. Кто знает, сколько в нём на самом деле притворства?

Да, я помнила, что он собирался о чём-то там поговорить. Но откуда мне знать, о чём именно? Возможно, хотел во всём признаться. А возможно — о чём-то другом. Увы, в этом вопросе я могла полагаться только на его собственные слова. А для этого человеку нужно хоть немного верить.

— Не знаю, Гриш. Честно, не знаю. Может быть, когда-нибудь потом.

— Хорошо, — оживился сын. — А потом, когда ты его простишь, мы сможем жить вместе, как настоящая семья!

И он принялся уплетать ужин. А я вздрогнула, представив эту семью. Я, Гриша и Дамир Золотов. В нашей маленькой квартирке… А ведь если так подумать, Сеня точно знал. Просто не мог не знать! И ничего не сказал!

Резко обернувшись, я уставилась острым взглядом на домового духа. И его виноватый вид ответил без слов: да, он точно знал. Знал и предпочёл скрыть. Интересно, чем он его купил?

И тут я вспомнила, как Дарий трижды в неделю исправно носил домой фастфуд. Неужели?..

— Ты продал меня за картошку фри? — спросила одними губами.

Но дух услышал. Услышал и отвёл взгляд. Значит, так и есть…

— Не знаю, Гриш, — вздохнула я. — Не уверена, что мы сможем стать семьёй.

— Ну мы хотя бы попробуем! — с энтузиазмом возразил сын, и я бледно улыбнулась. Мне бы его энтузиазм…

Утром я встала пораньше. Нужно было избавиться от следов двухдневных страданий. Умывшись и сделав маску, я с удовольствием выпила кофе, позавтракала и оделась. Нанесла лёгкий макияж, скрыв припухлости под глазами.