Книга Я отменяю казнь, страница 27 – Валерия Войнова

Мы заперты в одной клетке. Я и предатель, который спит и видит, как бы сбежать к другим.

«Что ж, — подумала я, вонзая вилку в лист салата так, будто это было сердце Рейнара. — Значит, будем выкручиваться. Ты будешь моим женихом, Рейнар, хочешь ты этого или нет. И ты будешь служить мне. А твои новые друзья из дома Морденн очень скоро пожалеют, что связались с Вессантами».

— Интересно, — протянула я вслух. Голос был ровным, но внутри звенела сталь. — Никогда не думала, что торговля бумагой так опасна.

— В столице всё опасно, Лиада. Даже яблоки, — Риэл подмигнула, не заметив, как изменился мой взгляд.

Теперь я знала, где искать. И знала, что мой жених— не просто трус.

***

Вечер опустился на столицу влажным, душным одеялом. Я вернулась в особняк, чувствуя, как от напряжения ноет каждый мускул.

У ворот служебного входа, где обычно разгружали провизию, топтался паренек в запыленном дорожном плаще. Йонас. Помощник конюха из нашего загородного поместья.

Увидев меня, он сдернул шапку.

— Госпожа! — он поклонился, но тут же шагнул ближе, нарушая этикет. — Я… я привез яблок из сада, как велел управляющий. И еще…

Он огляделся по сторонам и быстрым движением сунул мне в руку свернутый в тугую трубочку клочок бумаги.

— От Рены. Сказала, это срочно.

Я сжала записку в кулаке.

— Спасибо, Йонас. Иди на кухню, пусть тебя накормят.

Я поднялась к себе. Развернула записку. Почерк у Рены был неровный, буквы плясали — писала второпях.

«Сегодня пришло письмо из города. Не почтой, с нарочным. Красс прочитал и побелел, как полотно. Закрылся в кабинете, пил бренди. Потом я слышала, как он ворошил угли в камине, хотя день теплый. Он жёг бумаги, госпожа. И руки у него тряслись».

Я подошла к свече и сожгла записку.

Новости о «карантине» в архиве дошли до поместья. Красс понял, что легальный план провалился, и теперь паникует. Это хорошо.

Но этого мало. Тыл прикрыт, но фронт открыт. Мне нужен был меч.

Переоделась в простое темное платье. Накинула на голову широкую шерстяную шаль, скрывая лицо в её глубоких складках, как в капюшоне.

Выскользнула через черный ход. Грет ждал меня у задних ворот усадьбы.
— Пришел, — коротко бросил он. — В старой кладовой.
Я кивнула и поплотнее закуталась в шаль. Не потому что холодно, а чтобы скрыть лицо, если кто-то посмотрит из окон.

В кладовой пахло сеном и старой кожей. На перевернутом ящике сидел молодой мужчина.
Увидев меня, он встал.

Я ожидала увидеть типичного наемника с горой мышц, но Ривен Маррок был другим. Сухой, жилистый, с хищной грацией опасного зверя. Его одежда — потертая кожаная куртка — была подогнана идеально, скрывая, должно быть, не один нож.

В тусклом свете кладовой он казался угловатым и резким. До моего прихода он сидел на ящике, привалившись спиной к стене — так, чтобы видеть вход и не оставлять тыл открытым. Длинная темная челка падала ему на глаза, и он резким движением отбрасывал её назад.

На его высокой скуле белел старый, рваный шрам, который искажал лицо, когда он криво усмехался.

— Госпожа Вессант,— он не поклонился, просто кивнул. — Грет сказал, у вас есть работа для человека, который умеет молчать.
— И читать, — добавила я. — Вы умеете читать, Ривен?
— Мой отец был рыцарем, а не конюхом, — резко ответил он. — Я обучен грамоте, счету и фехтованию. Хотя последнее сейчас продается хуже всего.