Книга Я отменяю казнь, страница 119 – Валерия Войнова

Ансей перекатывал кольцо между пальцами, рассматривая как блики играют на гранях сапфира.

— Она обрубила все концы. Записи стерты. Улика — анонимная. Свидетель — куплен и запуган. Мы знаем, что это была она, но мы не можем этого доказать.

— Что дальше, милорд?

— Мы не можем атаковать их уголовным правом, — Ансей встал. — Значит, будем бить туда, где доказательства не нужны. В кошелек. Включай план «Блокада». Замораживай счета. Прямо сейчас. Пока Варик занят кристаллами, подсунь его клеркам ордер на блокировку счетов «в связи с расследованием».

— Повод?

— Подозрительная активность сделок накануне диверсии. Пусть Граф побегает по судам без гроша в кармане.

— А девчонка? — спросил Сайлас.

— Девчонка… — Ансей подошел к окну. — Пока она не важна. Кольцо отнеси ювелирам — пусть сделают на внутренней стороне гравировку Вессантов. Старую, потёртую. Мы пустим его в ход позже, когда у них не останется денег ни на магистров права, ни на магическую проверку улик.

Он посмотрел на город. Было солнечно.

POV: Принц Дариан (11 лет)

(Среда, утро. Учебная комната Наследника)

Учебная комната напоминала не класс, а одиночную камеру, оббитую бархатом.

Дариан с раздражением отбросил вечное перо. Он вытянулся на жёстком стуле, с наслаждением распрямляя затекшую спину. В свои одиннадцать он уже перерос большинство сверстников — сказывалась порода высоких северных королей, — и детский стол, за которым его заставляли сидеть гувернёры, был ему откровенно мал. Колени упирались в столешницу, и это бесило почти так же сильно, как и задание.

Перед ним лежал лист пергамента с одной и той же фразой, которую он должен был переписать пятьдесят раз:«Покорность закону есть высшая добродетель монарха».

— Покорность, — пробормотал Дариан, глядя на высыхающие чернила с холодным презрением. — Они даже не пытаются придумать что-то новое.

Он перевёл взгляд на массивные напольные часы. Маятник отсчитывал секунды с монотонным, сводящим с ума стуком. Одиннадцать ноль пять.

«Час размышлений». Единственное время, когда его оставляли без надзора. Ансей называл это «воспитанием внутренней дисциплины», но Дариан знал правду: Хранителю Печатей просто нужно было уйти на Совет, а приставить к принцу кого-то другого он боялся. Паранойя Ансея была лучшим союзником Дариана.

Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возник Мило.

Сын кормилицы был единственным человеком во дворце, который смотрел на Дариана не как на священный сосуд власти и не как на проблему, а просто как на парня, с которым они делят этот душный мир. Они были одного роста, одной масти — темноволосые, широкоплечие для своих лет. Если не видеть лица, различить их со спины не смог бы даже родной отец. Впрочем, отец в последнее время с трудом различал даже день и ночь.

— Чисто, — коротко бросил Мило, плотно закрывая дверь и сразу же начиная расстегивать пуговицы своего простого камзола. — Старый хрыч ушел в западное крыло пить чай. У нас есть сорок минут, не больше.

Дариан поднялся, быстро стягивая с себя расшитый золотом бархат.

— На галерее?

— Стража сменилась. Новенькие, — Мило ловко поймал брошенный ему принцем камзол и тут же натянул его на себя. — Стоят как истуканы, смотрят только перед собой. Пройдешь.

Обмен одеждой занял полминуты. Движения были отточены до автоматизма. Это была не игра. Это была их маленькая война противдворцового распорядка.