Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 70 – Светлана Ворон

— Ну что, жена, лечиться будем? — шепчу ей в ухо, легонько передок потирая и окрепший сосок меж пальцев стискивая. — Я знаю один верный способ.

— Я ещё не жена… — спорит обессиленно и дышит ещё тяжелее.

Я возбуждаюсь до предела, после которого нет пути назад. Мозги плывут от её ответной реакции. Огонь по венам гуляет, разжигает дикий пожар.

Хочет. Ну хочет ведь тоже!

— Будешь! — решительно заявляю и рывком разворачиваю к себе лицом.

Поднимаю за талию и кидаю на кровать. Обхватываю лодыжки и резким движением развожу их в стороны, не отрывая взгляда от ошарашенных глаз Эль ни на секунду.

Гипнотизирую собственным желанием. Показываю, что шутки кончились. Попалась, не отпущу.

Не медлю. В один момент задираю исподнее до талии и сверху наваливаюсь. Бедрами в промежность девичью вжимаюсь и пальцами по лепесткам провожу под громкий стон.

Мокрая! Влаги выделяется столько, что она по пальцам моим течёт. Вязкая, терпкая, пахнет умопомрачительно, сладким возбуждением.

Эль в плечи мои ногтями впивается и в спине изгибается. Закатывает глаза и стонет в ответ на ласку так, что вены мне рвёт.

Будто зовёт. Будто умоляет, чтобы я её взял. Пульсирует под моими пальцами, набухает и увлажняется.

А я ведь ещё ничего толком не сделал. Когда она успела так завестись? На плече болтаться так сильно понравилось? Или когда я попку её сквозьтонкую ткань поглаживал?

Тело говорит вместо неё, оно готово. Оно мне прямо сейчас сдаётся.

— Не надо… — просит Эль в изнеможении, когда я высвобождаю свою каменную плоть из штанов и с шипением провожу головкой по бутону, жаждущему вторжения.

Это невыносимо. Глубина манит, запах женского желания забивается в нос и дурманит голову. Я лечу в пропасть.

— Я уже не смогу остановиться, — качаю головой и разрываю исподнее надвое, впиваясь алчным взглядом в девичьи груди с призывно торчащими персиковыми сосками.

— Ох, нет! — скулит и тянет на себя, когда я обхватываю сосок губами, полизываю и посасываю его, сгорая от жажды ворваться в лоно одним рывком. — Не-ет.

— Звучит как «да», — подчиняюсь нетерпеливым пальчикам, царапающим мне затылок и направляющим к другому соску.

Эль стонет громче.

Ёрзает подо мной, чуть сама не насаживается. Трётся о член, а потом напрягает колени испуганно, пытается вывернуться из моего захвата.

И смотрит так, будто одновременно и жаждет, и ненавидит меня.

— Расслабься, тогда будет не больно, — предупреждаю строго и толкаюсь в тугое, девственное лоно.

Я не понимаю, что со мной происходит! Почему я сопротивляюсь так вяло?

Мысленно кричу на себя. Строго отчитываю. Вспоминаю о предательстве Хитэма. О том, что мы всё ещё не женаты.

Но вместо этого тону в его прикосновениях и поцелуях. Подаюсь навстречу жадным ласкам, хнычу и выпрашиваю ещё.

Каждое его касание — огонь, обжигающий кожу. Каждый учащённый вздох — приказ. Каждый отчаянный стон — песнь сирены, вспарывающая вены.

Моё тело больше мне не подчиняется. Оно отвечает само по себе, отрицая разум. Горит, пылает, вибрирует от откровенных прикосновений. Льнёт к мужчине, приглашающе раскрывается.

— Не-ет, — молю из последних сил, но Хитэм разрывает мою сорочку и губами впивается в сосок. Лижет и посасывает.

Ощущения такие острые, что сознание отключается от удовольствия.

— Я уже не смогу остановиться, — рычит мой истинный, на мгновение приподнимаясь надо мной и шурша одеяниями.