Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 65 – Светлана Ворон

Придерживая мысленно челюсть, иду в чулан, куда уводят трубки — аккурат сквозь окрашенную мной стену, над которой я корпела две недели и панно повесить хотела. Дальше челюсть уже просто роняю.

Чулан выложен свежими сосновыми досками, пахнет умопомрачительно. Жара, правда, неимоверная и пар столбом.

Ступеньчатые лежаки до потолка, рядом в ведре мокнут веники. В самом дальнем углу тлеет очаг из раскалённых камней.

Наполненная ванная призывно манит. Над ней штуковина с дырочками изрыгает горячую воду дождём.

— Это ш-што такое? — сиплю на две октавы выше от возмущения.

— Банька, — заявляет король гордо.

Знаю я, что это банька. Но у меня только одна мысль молоточками вбивается в голову: хозяйка нас обоих убьёт!

— А это? — тычу пальцем в трубки и — особенно — в лунные камни, которые кружатся хороводом, создают поле невесомости и толкают воду наверх, к душевой насадке.

— Водопровод, — пыжится король от довольства собой, распирает всего.

Хочется покрутить у виска. Куда этот экспериментатор дел хозяйские вещи, которые она хранила в чулане? Тут было столько всего! Травы, готовые лекарства, приспособления для колдовства.

— А воду ты как провёл? — упираю руки в бока, просто не верю!

— Чигирь соорудил, — аж светится весь, грудь колесом.

— Святые дьяволята, — закрываю лицо руками и покачиваю головой.

— Тебе не нравится? — в голосе Хитэма искреннее разочарование. Уныние даже.

Он так старался!

Открываю один глаз, смотрю на своего сумасшедшего истинного сквозь пальцы.

Лицо у него несчастное. Я будто ребёнка сейчас обидела.

— Нравится, — сдаюсь, не могу его за эту милоту ругать. — Но… Это же небезопасно?

— Да, надо будет потом металлические трубки у кузнеца выковать, — начинает с азартом объяснять мне принцип работы своей дьявольскоймашины. — Этих всего на пару недель хватит, быстро придут в негодность. Но потом…

— Утром ты эту хреновину разберёшь, — заявляю безапелляционно, хмурясь на его откровенно обиженный взгляд. — Это не твой дом и не мой. К завтра тут все стены отсыреют и разбухнут. Если раньше на воздух домишко не взлетит. Хочешь баню — строй её отдельно, понял?

— Понял, — кивает с облегчением, что я не совсем ему отказала. — Но сегодня-то воспользуемся?

— Сегодня — ладно, — снисходительно соглашаюсь.

Хитэм тут же суетиться начинает: проверяет воду в ванной, раздувает камни. Приносит поднос с полными тарелками — почему-то двумя — и ставит на табурет посередине.

Пахнет аппетитно. Очень похоже на мясо, но разве оно у нас было?

А затем решительно подходит ко мне и дёргает завязочки на платье, ловко их распуская.

— Ты что делаешь?! — верещу, шлепая его по рукам.

— Раздеваю, — серьёзно так заявляет, даже без привычной пошлой ухмылки. Держит лицо идеально.

Бдительность мою усыпляет! Притворяется, что такая забота мужчины — в порядке вещей. Думает, я сейчас вся растаю и расслаблюсь.

— Мы отдельно тут паримся, по очереди! — выставляю ладонь и толкаю Хитэма в грудь, прогоняя вон из «баньки».

Бесит, что он без рубашки и трогать приходится обнажённую грудь. Она у него притягательная и рельефная, горячая и на ощупь приятная. Пальцы сразу покалывать начинает.

— А веником кто тебя попарит? — а вот и то самое наглое выражение сквозь маску проскакивает. — Ты промокла и замёрзла. Заболеешь же, если тебя не отхлестать. До самых косточек, горяченьким, мм? — двигает бровями.