Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 22 – Светлана Ворон

Накатывает неожиданная тоска. Я словно уже и привыкла к его присутствию и нашим постоянным перепалкам. Быстро я…

— Хочешь меня прогнать? — в голосе мужчины слышу напряжённость и удивлённо вскидываю взор.

Хочется крикнуть «Нет!», но я прикусываю язык.

— Память же не вернулась? — лепечу неуверенно. — Куда ты пойдёшь?

Напряжённость в чёрных глазах сменяется облегчением.

— Да, мне некуда, — усаживается напротив меня, улыбается.

А затем поворачивается и точным движением бросаетсковороду на печь.

Открываю возмущённо рот и вздрагиваю, когда она сшибает банку с приправой. Но в целом приземляется точно на то место, где и стояла до этого.

И предъявить вроде нечего, но это ведь… так по-варварски. Совершенно не по-королевски. Словно вместе с памятью Хитэм растерял и всё своё воспитание.

Может, он такой и есть внутренне? Обычный мужик, который хочет просто жрать и трахаться, а не тащить на себе ответственность за целое королевство?

Помимо праздных развлечений он ведь принимает важные государственные решения. Встречается с послами, даёт бесконечные указания подданным, следит за исполнением, ведёт дела внутренние и внешние… Просителей из народа принимает тоже.

И никогда и нигде не позволит себе просто расслабиться. Он ведь «должен» вести себя подобающе. Как Его Величество, а не как свинья.

Я обвожу взглядом кухню и вижу загаженный рыбой стол, который он и не думал протереть или подложить под оставшиеся куски досочку.

Баночки с приправами все открыты и валяются так, словно он отбросил ихтак же, как сковороду, когда она стала не нужна. Некоторые приправы рассыпались…

Большое кухонное полотенце валяется на полу как использованная тряпка. На белой махре — серые разводы и блеск чешуи. Руки вытер, не помыв их перед этим.

Меня передёргивает от отвращения. Зубы скрипят.

Но я сдерживаю порыв высказать всё, что об этом думаю. В конце концов, он приготовил нам ужин.

— Будешь вино? — отвлекает вопросом, наклоняя бутылку над моей чашкой для чая.

Я накрываю её ладошкой.

— Нет. Я не пью.

Король усмехается. Наливает вина в свой бокал.

— А я пью, — заявляет уверенно и допивает остатки из горлышка, запрокинув голову.

Я забываю дышать, глядя на его дёргающийся кадык и рельефную грудь. На то, как красиво натягиваются на животе кубики и надувается бицепс.

Едва успеваю взять себя в руки. И уже почти готова к тому, что король разобьёт бутылку, бросив её в угол.

Я даже жду этого, чтобы, наконец, возмутиться.

Но Хитэм ставит её под стол и улыбается расслабленно, довольно.

— Ты бы не налегал, — замечаю едко, лишь бы в чём-то задеть.

Он и трезвый руки распускал. Как я справлюсь с пьяным?

От его горящего взгляда мне уже страшно.

— Да похоже оно меня не берёт, — вздёргивает король бровь с весёлой усмешкой.

Чешет грудь, и я почти готова увидеть, как он рыгнёт, словно грязнорабочий.

Вспоминаю почившего мужа хозяйки: тот вот так же сидел развалившись на стуле, колени раздвинув в стороны. Ждал, когда его покормят. Сыто чесал волосатую грудь сальной рукой и ногтем выковыривал ошмётки из зубов. И рыгал так, что пропадал всяческий аппетит!

Слава Старцам, Хитэм до такой мерзости не опускается. Ест вилкой, ловко нанизывая кусочки, и жуёт с закрытым ртом.

Выдыхаю от облегчения. Я боялась, мне будут сниться кошмары.

— Как это — не берёт? — внутренне напрягаюсь теперь по другому поводу. — Может, вино слабое?