Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 58 – Юлия Арниева

Рольф видел. Рольф слышал. И не только он...

Вдова Эльза выглянула из своего окна. Пекарь Ингрид вышла на порог своей лавки, вытирая рукио передник. Тобиас замер посреди улицы с мешком муки на плече. Один за другим люди появлялись в дверях и окнах, словно вызванные каким-то беззвучным сигналом.

И все они смотрели на человека из Вирголии.

Он почувствовал это — я видела, как дёрнулись его плечи, как он начал оглядываться. Улыбка медленно сползала с его лица.

— Эй, — сказал Рольф негромко, отрываясь от косяка и делая шаг вперёд. — Ты кто такой?

— Я... — шантажист попятился. — Я просто путник. Проездом.

— Проездом, — повторил Рольф, и в его голосе не было вопроса. Он сделал ещё шаг. — А с чего это путник проездом заходит в лавку нашей травницы и выходит с такой довольной рожей?

— Это не ваше дело, — голос шантажиста дрогнул. — Я просто...

— Я слышал, — раздался другой голос.

Андрей, бывший подмастерье, а теперь уже почти мастер, вышел из-за угла. Он возмужал за эти месяцы, раздался в плечах, и взгляд его был твёрдым.

— Я стоял у окна мастерской. Слышал каждое слово. Он угрожал госпоже Эларе. Требовал денег. Грозился донести на неё.

Толпа загудела глухо, угрожающе.

— Донести? — переспросила Эльза, выходя на улицу. — На нашу Элару?

— На женщину, которая вытащила меня с того света, — это был муж пекарши Ингрид, тот самый, которого я выхаживала первым. Он встал рядом с Рольфом, широкоплечий и мрачный.

— На ту, что вылечила моего сына, — добавила Лизель, появляясь из переулка с ребёнком на руках.

Люди выходили и выходили. Те, кого я лечила во время эпидемии. Те, кому помогала раньше: с бессонницей, с тоской, с болью. Те, кто просто знал меня, покупал мои травы, здоровался на улице.

Они окружали шантажиста медленно, молча, и в этом молчании было что-то страшнее любых криков.

— Я... — он крутил головой, ища выход. — Вы не понимаете! Она ведьма! Настоящая ведьма! В Вирголии за такое...

— Мы не в Вирголии, — отрезал Рольф и схватил его за шиворот.

Шантажист дёрнулся, попытался вырваться, но рядом уже был муж Ингрид, и ещё кто-то, и чьи-то руки заломили ему руки за спину.

— Пустите! — он визжал теперь, и от прежней наглости не осталось следа. — Вы пожалеете! Я расскажу всем! Весь мир узнает, что вы укрываете ведьму!

— Расскажешь, — произнёс спокойный голос. — Но сначала послушаешь меня.

Толпа расступилась.

Итан шёл по Медной улице, и утреннеесолнце било ему в спину, очерчивая фигуру золотым контуром. Он был одет просто: льняная рубашка, тёмный жилет, но держался так, что ни у кого не возникало сомнений, кто здесь власть.

Он остановился перед шантажистом, которого держали Рольф и пекарь. Посмотрел на него сверху вниз — долго, молча, оценивающе.

— Как твоё имя?

— Я... — шантажист облизнул губы. — Герхард. Герхард Вельц.

— Герхард Вельц, — повторил Итан. — Из Вирголии.

— Да. И я требую...

— Ты ничего не требуешь, — Итан не повысил голос, но шантажист осёкся на полуслове. — Ты находишься в моём городе. Ты угрожал жительнице моего города. Ты пытался вымогать деньги. Это преступление, Герхард Вельц. В Мелтауне за такое полагается тюрьма.

— Но она ведьма! — выкрикнул шантажист. — Вы что, не слышите? Ведьма! Её мать была ведьмой, и она сама...

— Я слышу, — перебил Итан. — И мне плевать.

Он обвёл взглядом толпу — десятки лиц, смотревших на него с ожиданием и надеждой.