Книга Моя прекрасная нечисть, страница 123 – Александра Черчень

– Ясно. Он красивый, – тихо проговорила я.

– Да, и весьма сообразительный. К сожалению, ша'аргалы, в отличие от прочей разумной нечисти, не обладают артикуляционным аппаратом. А потому относятся к низшим, – продолжал профессор. – И это огромная несправедливость. Честно говоря, я считаю, что Шаар поумнее некоторых преподавателей… и ректоров.

В этот момент нечисть пошевелилась и приоткрыла глаза. Эйдан вдруг резко замолчал и подался вперед, пристально вглядываясь в животину.

– Минуточку…

Я не сразу поняла, что его насторожило. Сначала подумала, что цвет глаз, возможно болезнь несчастного ша'аргала прогрессировала, но потом заметила еще кое-что.

Синее сияние, окутывающее прутья клетки, начало гаснуть. Сначала слабо, едва заметно, но уже через секунду защитные руны потухли совсем.

Зверь медленно поднял голову. Его глаза, до этого полуприкрытые, вспыхнули кроваво-красным. Гребень на спине развернулся с резким звуком, напоминающим звон клинков.

И ша'аргал рванулся вперед.

Прутья клетки разошлись перед ним, будто их и не было. Зверь оглушительно зарычал, и я попыталась зажать уши под чепцом, потому что низкий рык постепенно переходил в ультразвук.

Кайшер бросил в вырвавшуюся на свободу нечисть заклинание, развернувшееся в полете в сверкающую сеть, но ша'аргал увернулся и отпрыгнул за свою же клетку, от которой рикошетом отскочило второе заклинание профессора.

Попытка Эйдана усмирить ша'аргала в одиночку напоминала игру в кошки-мышки – если бы кошка была размером с лошадь и вооружена ядовитым жалом. Шаар метался как бешеный, а профессор еще и пытался сохранить в целости остальные клетки вивария.

Но он был один. Ша'аргал тоже один, но размеры, слепая ярость и скорпионий хвост давали ему преимущества.

Я забилась в самый дальний угол, с тоской размышляя о том, что сейчас бы мне как никогда пригодилось умение менять форму. Будь я филеной, уже давно бы сбежала! Или забралась под самый потолок и переждала, пока профессор скрутит беснующуюся зверюгу.

Но пришлось сидеть у стены и молиться, чтобы на меня не обратили внимания.

Молилась я, видимо, паршиво, потому что спустя пару минут животина вдруг остановилась и развернулась, безошибочно вперив в меня алый взгляд.

А после – рванула вперед.

Стремительно, неукротимо. Я видела, как мотнулся остро-стальной гребень на его спине, как играл свет на синей чешуе, как тянулись вперед бритвенно-острые когти.

Я бы не смогла убежать. Просто не успела бы.

В любой своей ипостаси.

Но сомкнуться на мне когти не успели. Потому что между нами возникло что-то серебристо-белоснежное и сверкающее. И тоже чешуйчатое…

Две огромные твари сцепились в воздухе и покатились по полу, сметая все на своем пути.

Обычно в книгах эпичные битвы описывают красиво. Какие-нибудь драконы всегда сражаются так, что это вдохновляет на пять поэм и тридцать три сонета!

Но сейчас я могла назвать это скорее грызней. Правда, сопровождалась она душевным шипением. Это не было благородным противостоянием двух могучих существ. Это была грязная, остервенелая драка на выживание. Они катались по полу, рыча и шипя, вырывая чешую друг у друга. Ша'аргал пытался достать жалом, его противник кольцами обвился вокруг и вцепился зубами в основание черепа.

Ша'аргал наконец замер, его дыхание было хриплым и прерывистым. Он распластался по полу и лишь едва заметно подрагивал. Сдался. Признал силу.