Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 8 – Ульяна Муратова

В неровном желтоватом свете камера выглядела удручающе. Напротив друг друга располагались нары, а над ними — металлические ошейники на толстенных вбитых в стену цепях.

— Знаешь, что это? — ткнули Мелена в сломанные рёбра.

— Арем, — отозвался он.

— Арем, — согласился главарь. — Если посмеешь рыпнуться, то девка твоя — труп. Я не шучу.

— Я вижу, — спокойно ответил Мелен и позволил себя пристегнуть.

Его руки так и остались в наручниках, и на прощание тот мужик, которого он прижимал коленом к земле, с силой ткнул несколько раз кулаком ему в живот и под дых, а потом двинул в лицо. Хрустнул нос, а у меня запекло щёки так, будто били не Мелена, а меня саму.

Меня тоже усадили на нары и пристегнули ошейником. Руки оставили свисать — я их всё равно не чувствовала ниже локтей. Видимо, главарь успел их как-то отключить, пока я не могла сопротивляться.

— Посидите тут, никуда не уходите, — хохотнул главарь, и только теперь я смогла нормально его разглядеть.

Типичный полукровка — слишком смуглый для мага, хотя височная печать пусть слабенько, но мерцает. Значит, способности не выдающиеся. Хотя такие, как он, обычно берут не силой, а подлостью и хитростью.

Остальная банда собралась под стать: одетые в дорогие, но грязные и местами рваные вещи, почти все — полукровки, только одного я бы назвала полуденником, самого юного из собравшихся.

— Шкет, останешься дежурить. К норту близко не подходи, он опасен. У двери покарауль. Если что — свисти, — приказал главарь, и они ушли, оставив парнишку наблюдать за нами.

Воцарилась тишина.Мелен внимательно осматривал пространство, явно пытаясь придумать, как высвободиться.

И откуда в этой дыре арем? Он же дорогой! Редкий сплав, известный тем, что не поддаётся воздействию магии. Любой полуночник в таком — как полуденник в металлических кандалах. Да, магические силы никуда не деваются, но какой от них толк, если ты пристёгнут к стене?

Ошейник из арема просто так не снять, а ключ унёс главарь.

Четвёртое сентабреля. После полудня

Император Пеннар Первый

Пеннар Первый проснулся в холодном поту.

Валери.

Наконец-то видение о Валери!

Только совсем иное, чем он хотел видеть.

Император поднялся с постели, потёр грудь и скривился: не хватало ещё с очередным инфарктом слечь. Рано. Он Ардана ещё не подготовил в достаточной мере, чтобы на покой уходить.

Будь проклята эта наследная работа, от которой ни сна, ни аппетита, ни отдыха. И вроде врагу такой не пожелаешь, а сыновей своих он натаскивал именно на неё. Вот такой дерьмовый парадокс.

Пеннар Первый снова потёр грудь, осушил стакан прохладной воды и прислушался. Во дворце стояла идеальная, пуленепробиваемая тишина. С возрастом звуки и люди стали раздражать его настолько, что он превращался в самодура — заставлял домашних ходить на цыпочках и запрещал шуметь. Недавно слугу уволил за то, что тот постоянно носом шмыгал. Да ещё противно так — сопливо, громко, с мерзким присвистом. Сначала отправил к целителю, а когда выяснилось, что это привычка — выставил из дворца.

Лет двадцать назад он бы правителя за такое презирал — ну, подумаешь, носом шмыгает человек. А теперь…

Теперь нервов не хватало ни на что, а этот шмыгальщик будто нарочно — хщвс-с! — и стоит, глазами лупает. Ещё и рука правая дёргается при этом, понятно же, что хочет нос рукавом утереть по старой привычке. Откуда его вообще взяли, бездаря этого невоспитанного?