Книга Король драконов. Её тайный попечитель, страница 43 – Татьяна Демидова

Вейдар замирает. Вся его мощная фигура становится монолитом напряжённой плоти. Челюсти сжаты так, что вырисовываются жёсткие бугры. В его синих глазах бушует буря. Ярость дракона.

Не на меня. На мир. На обстоятельства. На необходимость отпустить то, что он только что признал своим. Он сжимает кулаки, и я вижу, как дрожат мышцы на его плечах. Кажется, он силой мысли сейчас сокрушит вокруг нас скалы.

Вейдар делает резкое движение — поворачивается ко мне, и его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя смотреть вверх, в эти бушующие глаза.

— Нет места безопаснее для тебя сейчас, чем в стенах Академии, — слова вылетают отрывисто, жёстко. — Ты должна овладеть своей пустотой. Дождаться, пока я сокрушу наших врагов. Это твоя защита. И моё единственное спокойствие.

Он говорит это жёстко. Но я слышу. Слышу надтреснутые ноты в его голосе, хрипоту от сдерживаемой ярости. Он убеждает не столько меня, сколько самого себя.

Каждое слово для него — гвоздь, вбиваемый в крышку гроба его собственного желания удержать меня здесь, спрятать в самой глубине своих владений и никогда не выпускать.

Я вижу эту борьбу. Чувствую её кожей, своей новой кожей, которая помнит его.

Он прячет меня. Дракон прячет самое ценное сокровище в самой глубокой, самой охраняемой пещере, даже если сокровище жаждет солнца и простора. Потому что снаружи — охотники.

И это знание, эта разделённая с ним боль, даёт мне силы. Киваю.

— Я согласна.

Он смотрит на меня, и в его взгляде на миг проскальзываетчто-то неуловимое. Затем он поднимает руку. Два пальца прикасаются к моей коже чуть выше сердца.

Лёгкое жжение, затем — волна прохлады. На коже, под тканью платья, возникает новое ощущение. Не боль, а… натяжение. Как будто на меня нанесли невидимую вуаль.

— Это скроет следы, — говорит он, его голос теперь безжизненно ровен. — Следы моих прикосновений. Изменения в твоей магии. Даже твои истинные эмоции. Для любой проверки, даже драконом вроде Хальдора, ты останешься прежней Даникой.

Его рубиновые глаза вдруг вспыхивают и снова становятся ледяными, голубыми… такими, какими я их видела до нашей близости.

— Запомни, Даника. Ты ничего не помнишь. Ты падала, потеряла сознание. Очнулась уже здесь, на траве. Поняла?

Я снова киваю. «Ничего не помню» — ложь, которая станет моей правдой для всех, кроме нас.

Он наклоняется. Его губы в последний раз находят мои. Этот поцелуй — короткий, жёсткий, полный горечи. В нём — прощание и клятва одновременно.

Когда он отрывается, в его глазах уже нет бури. И цвет глаз… снова синий. Холодный. Только непроницаемый лёд. Лёд короля.

Сверху доносится приглушённый оклик. Свет факела мелькает на краю расщелины.

Вейдар отступает на шаг, и его фигура начинает терять чёткость, растворяясь в тенях и серебристом свете скал. Он исчезает.

Я остаюсь одна на тёплой траве, в идеально целом платье, с браслетом на руке и двумя узорами на коже — одним, что греет и защищает, и другим, что скрывает и лжёт.

Сверху с шуршанием спускаются тросы, сплетённые из светящихся синих нитей магии. По ним ловко и стремительно спускаются фигуры в доспехах цвета Академии.

Четверо, и во главе — магистр Кервин.

Он приземляется на мягкую траву беззвучно. Его лицо не выражает ничего, кроме усталой озабоченности.