Книга Хозяйка таверны на краю галактики [= Попаданка или развод с императором], страница 33 – Дия Семина

— Это чувствуется и без анализов. Он действительно твой, но кто отец?

— Я не знак! Честное слово, не знаю! Думаю, что будь его отец порядочным мужчиной, то мы бы не оказались в такой ситуации. Но теперь надо мной издеваются эти члены, что б их, команды звездолёта.

— Почему они забрали тебя?

— Ну сколько можно повторять, я не-зна-к! — последнее слово протяжно простонала, села на кровати и закрыло лицо руками. Мне очень неприятно, что он меня видел голой.

— Столько, сколько будут спрашивать. Много раз! И разные люди. Привыкай.

— Но вы же сказали про анализы, можно же и не спрашивать, сделать тест и определить отцовство, так же можно? — не хочу открывать свой главный секрет, даже не думаю о том, что я не Лу, и про Москву и свою прошлую жизнь, боюсь, что он телепат. Кто его знает.

— Мне сейчас другое важно понять. Что ты из себя представляешь и почему на тебе метка истинности? — он прищурился, наклонился надо мной, взял руку, и очень крепко сжал запястье. Пульс или как-то иначе хочет понять мои чувства и эмоции?

Но я даже не могу понять, о чём он. Сижу с открытым ртом от удивления и мысленно перечисляю свои «Преступления». Про метку вообще впервые слышу.

— Простите, мою дремучесть, сэр. Но я вообще не понимаю о чём вы. Чип какой-то есть. Замужем вроде была. Таверна на Гиззе моя и работа в ней с утра до ночи.

Кормили с Эли людей. И как не прискорбно осознавать, но последние десять дней у меня даже раб был, точнее, гладиатор, он на арене дрался, в тот момент, когда вы прилетели. Ни про какую метку и понятия не имею.

Начинаю сбивчиво шептать, а он всё так же пристально смотрит на меня, уголки его рта изогнулись в полуулыбке, ладно бы доброй. Но я отлично чувствую сарказм. Он издевается!

— Раб, говоришь?

— НУ, я не знаю, мне его подарили, чтобы он выиграл бои, и мы смогли откупиться от кредиторов. Мой муж проигрался на боях и погиб. Запутанно, да? — поднимаю брови с детским, виноватым выражением на личике. Ну не станет же он ругать меня за рабовладение, я же Рэндо кормила-поила!

— Ты с ним спала? Кто он? — наклонился ещё ниже, да он меня нюхает?

— Нет. Я не такая. У нас деловые отношения, я его кормлю, помогаю с оружием и одеждой, а он выигрывает бои, чтобы сделать свою важную работу, — зажмурилась и прикусила свой длинный язык, кажется, я сдала Рэндо.

— Еще раз спрашиваю, кто он? — мужчина уже рычит.

— Чем-то на вас похож. Очень сильный и красивый рино, ринари, ри-нари-ец, кажется, — пролепетала я.

— Твой раб — ринориец? — этот мужик не выдержал и начал ржать. Да так громко, чтоТони проснулся.

— Тише, малыша испугаете.

— Он тебя не тронул? — в его взгляде, голосе неподдельный интерес.

— Нет, один поцелуй на удачу, потому что я за него очень боюсь, и сейчас боюсь, как он там без меня, кто его кормить-то будет? — начинаю поскуливать, потому что это моя боль, ведь кроме меня к Рэндо никого не пускают. Теперь мои слёзы невозможно остановить, реву и вытираю мокрые щёки свободной рукой.

— Он поставил на тебе метку, её чуют только такие, как мы — ты стала его женщиной, и он найдёт тебя, и убьёт всех, кто будет рядом, особенно если с тобой будут плохо обращаться. Ты теперь его истинная!

Сижу на кровати и сердце бьётся так, что я его слышу в висках, незнакомец держит мою руку и ехидно щуриться, словно я его ценная добыча.