Книга Кричи для меня, страница 40 – Дж. М. Фейри

Паук фыркает.

— Нет. Думаю, я убью его. Я бы предпочел, чтобы из тебя ушел боевой дух.

Он отводит лапу, готовый нанести удар.

— Нет, я люблю его! — кричу я; мои слова не осознаются, паника захватывает чувства.

Это происходит так быстро: глаза Скалли снова становятся золотыми, самыми яркими, какие я когда-либо видела. Кажется, он растет на глазах, превращаясь во что-то совершенно чуждое. Паук, должно быть, замечает разницу, потому что медлит — и это глупо, потому что Скалли дергает паутину, его руки движутся так, словно он замахивается молотом. Гигантская ветка дерева падает с неба, отчего при ударе сотрясается земля.

— Моя! — орет он.

Я ошеломлена. Паук, должно быть, тоже, потому что он колеблется. Скалли — чистое животное; он разрывает паутину на руках в тот момент, когда его ноги касаются земли. Он бросается на серого зверя, сбивая его на землю с тяжелым стуком.

Прошлая драка между ними была равной, и я не была уверена, кто победит. В этот раз все иначе. Да, паук, возможно, стал сильнее, чем раньше, но Скалли не останавливается. Его движения стремительны, словно каждое действие — заранее спланированная атака. Паук едва успевает поднять клешни для защиты, как Скалли полосует его по глазам одной когтистой рукой, а другой разрывает экзоскелет на его груди, словно тот сделан из яичной скорлупы. Он вырывает мягкие розовые внутренности; красная кровь брызжет ему на лицо и грудь. Скалли подносит все еще пульсирующую мышцу паука ко рту, откусывая кусок, прежде чем бросить остаток на землю рядом с собой. Он ревет громче, чем я когда-либо слышала, сотрясая вселенную вокруг нас. Мир замирает. Паук неподвижно лежит под телом Скалли, его голова свесилась набок, пять окровавленных глаз закрыты. Скалли сглатывает, тяжело дыша.

Я сказала Скалли, что больше не боюсь его. Я знала, что он не причинит мне вреда, и, если он снова превратится в монстра, похитившего меня, я буду кричать для него и верну его из тьмы. Но когда его пылающие глаза метнулись ко мне, и он застонал — сжимая окровавленные кулаки, прежде чем направиться ко мне с поднятым и виляющим сзади хвостом, — абсолютный ужас поплыл по моим венам. Он другой; того котенка больше нет. Я даже не могу порадоваться, что он жив и что наша угроза уничтожена. Все, что я чувствую, — это страх, пульсирующая, непреодолимая волна ужаса. Которая, конечно же, заставляет вспыхнуть каждое мое нервное окончание.

Нет, я не излечилась. Может быть, мне стало еще хуже, потому что, когда окровавленный и низко рычащий в горле монстр крадется ко мне, я приветствую страх, жаждая узнать, как именно он меня поглотит.

Он замедляется по мере приближения; предвкушение нарастает.

— Скалли? Ты в порядке? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Его глаза безумны, когда он добирается до меня, изучая мое тело; он хватается за паутину над головой, используя ее как опору. Он вдыхает меня, со стоном.

— Ты так вкусно пахнешь. Ты маринуешься для меня, становясь насыщеннее с каждой секундой.

Я закрываю глаза, поворачивая голову, когда он прижимается лбом к моей щеке. Моя грудь вздымается, и я пытаюсь сосредоточиться. Паук, скорее всего, мертв, я не уверена, но сейчас он — наименьшая из наших проблем. Эти леса кишат монстрами, и, если он возьмет меня прямо здесь, я ни за что не смогу сдержать крики.